Глава 23. Туроци
Деревня затихла в тревожном ожидании. Только и было разговоров, что о белом тумане, внезапно пришедшем с реки, и огромных черных волках, напавших на селян. Ни у кого не осталось сомнений: всему виной были дьявольские козни.
Туроци пребывал в смятении и растерянности. В тот день, когда он очнулся в своей постели, он долго молился, прося ниспослать ответы на терзавшие его вопросы. В какой-то мере иезуит считал себя виновным, ведь именно он предложил отвести Терезу к реке, чтобы подвергнуть испытанию. С другой стороны, он не нарушил закона, и его предложение было поддержано. Мог ли он знать наверняка, в чем заключалась вина девушки, найденной в лесу? Как он мог не разглядеть очевидного? Или же не желал, страшась загубить невинную душу?
Но теперь оказалось, что загубленных душ стало куда больше. Иезуит каялся, молился, просил Бога простить его и направить на истинный путь, научить распознавать подлинное зло. Впрочем, предаваясь тягостным размышлениям, он вспомнил, как во время дознания ведьмы у него возникали посторонние мысли – будто их кто-то внушал ему.
Это проявилось в тот момент, когда он сомневался, виновна ли Тереза. Он и вправду желал спасти от мучений, как ему тогда казалось, невинную и испуганную девушку, уберечь ее от костра. Теперь же мучился и сам. К тому же его терзало осознание того, что, по всей видимости, кто-то или что-то защитило его от волчьих клыков и когтей: его лишь оглушили ударом и сбили с ног, тогда как волки с легкостью могли бы растерзать его.
Часть людей спаслась лишь потому, что находилась ближе к краю деревни и успела вовремя бежать; те же, кто стоял у самого берега, погибли.
«Всемогущий Господь, смиренно молю Тебя: никогда больше не позволь мне допустить столь досадной ошибки. Как я мог быть таким слепым?» – мысленно вопрошал иезуит, осеняя себя крестным знамением.
Теперь ему с еще большим упорством хотелось напомнить миру о страшных деяниях женщины, что убивала и истязала несчастных девушек. После того как слабая и невинная на вид Тереза оказалась сильной ведьмой, способной наслать туман и волков, он вновь напомнил себе: дьявол хитер и опасен, он – первый враг человечества, а значит, нельзя доверять словам людей, какими бы убедительными они ни казались.
Ласло неустанно корил себя за мягкосердечие, за то, что позволил так ловко провести себя. Но больше такого не случится. Никогда. Впрочем, никому и в голову не пришло обвинять его в умышленном желании помочь ведьме.
Как же ему хотелось скорее добраться домой и приняться за кропотливую работу – пусть тяжелую, требующую значительных усилий. Хотелось усесться в столь любимом кабинете с видом на городской собор, чье величие внушало особое, торжественное настроение, напоминая о том, как велик Господь, во славу которого был воздвигнут этот прекрасный храм.
Но прежде с нетерпением ожидали представителей власти. Дело приняло совсем дурной оборот: для расследования столь необъяснимого и пугающего события должен был прибыть судья. Подобного на памяти жителей деревни еще никогда не случалось. К несчастью, погибших оказалось много. Среди них были и отец Лукаш, и сам староста. Произошедшее казалось чем-то вымышленным, ненастоящим – тем, что не могло и не должно было произойти. Как дурной сон, отягощающий разум и тревожащий сердце.