Смех становился все громче, пока не раздался прямо над его головой – и внезапно стих. В наступившей тишине слышалось лишь прерывистое дыхание монаха да шорох камней под ногами.
Еще один шаг… второй… третий… Лестница все не кончалась, и Туроци понятия не имел, сколько еще ему предстоит спускаться. Иногда ему приходила мысль повернуть назад: где-то там могла быть башня, откуда можно подать знак из окна. Возможно, он все-таки случайно пропустил нужный поворот. А здесь? Что ожидало его в этой беспросветной пучине, от которой веяло демонической яростью? Впрочем, это, скорее всего, было безнадежной затеей – он так и не нашел пути обратно. Нечто явно вознамерилось извести его, поиграть с ним, посмеяться.
Ласло замер, чтобы отереть взмокший лоб. И тут… он мог бы поклясться! В этой черной пустоте он всем телом ощутил чье-то незримое присутствие. Кто-то тихо, без единого звука, встал совсем близко, и Туроци медленно повернул голову в сторону невидимого существа, оказавшегося рядом с ним.
Повеяло ледяным дыханием – едва ощутимым, почти неуловимым. Воцарилась полная тишина: смолкли и сердитый ветер, и неугомонная вода. Сердце Туроци в этот миг готово было разорваться от напряжения.
– Боже… – выдавил он еле слышно.
И тут чье-то тяжелое дыхание обожгло ему щеку, а ног коснулось что-то маленькое и стремительное. Замирая от ужаса, он расслышал низкое, утробное кошачье урчание.
– Прочь! Прочь, демон! – закричал Туроци и вне себя от страха рванул вперед, обдирая пальцы о шершавую каменную кладку, торопливо сбегая вниз. Он не думал о том, что ждет его впереди. Он лишь хотел как можно скорее оставить позади то, что, казалось, смотрело ему вслед, уставившись тяжелым взглядом в спину.
Лестница казалась бесконечной, но он мчался вниз, перепрыгивая через несколько ступеней сразу. Споткнувшись о большой камень, Туроци мешком рухнул в темноту, уже прощаясь с жизнью. Однако, лежа на ледяном полу, вытянув вперед руки, он внезапно нащупал грубую деревянную поверхность.
Дверь.
Она наверняка куда-то вела.
На дрожащих ногах Ласло поднялся, ощупывая дверь ладонями в поисках ручки. Но сколько он ни шарил по шершавой поверхности, все попытки оставались тщетными.
– Эй! – не выдержав, закричал он. – Я здесь! На помощь!
Он заколотил кулаками по двери изо всех сил, умоляя всех святых заступников обратить на него взор. Не могли же они допустить, чтобы он погиб здесь! Неужели они отдадут своего верного слугу в лапы дьявола?
Звуки ударов отдавались гулом в голове, а эхо уносило их куда-то далеко. Совсем обессилев, Туроци медленно сползал вниз, пока его дрожащие ладони не утонули в прохладной влажной пыли.
– Я не сдаюсь… не сдаюсь… – бормотал он, прижимаясь лбом к двери. Кровь бешено стучала в висках, шумела в ушах, и Ласло почудилось, будто кто-то подходит совсем близко и медленно протягивает к нему руку…
– Святой отец! Господин Туроци!
Он узнал этот голос и даже слабо улыбнулся, радуясь, что Томаш где-то рядом. Кто-то осторожно встряхивал его, заботливо прикладывал ладонь ко лбу, подносил к пересохшим губам платок, смоченный водой.