— Я не поступлю с ней так, — категорично ответил Уолтер. — Это неправильно. Вряд ли Эвелин согласится остаться без общества на опасной планете, где каждый день может стать последним.
Дэвид покачал головой.
— К сожалению, Элизабет тоже не нравилось это место. Я пытался создать для нее рай, но она не хотела принимать мою заботу.
Уолтер напрягся.
— Ты говорил, она погибла при крушении.
Дэвид замер, на миг растерявшись, но потом улыбнулся и принялся подходить ближе.
— Я не рассказывал подробности. Могу поспорить, людям они ни к чему.
— Но мне сказать мог. — Уолтеру не нравилось это. Он опять вернулся мысленно к кучам мертвых тел на пощади. — Патоген распространился не случайно? Его выпустил ты?
Дэвид вздохнул, выражая таким образом эмоции, ведь в дыхании они не нуждались.
— А ты наблюдательный, друг мой, — он не стал отпираться. — Но я просто хотел выжить. Думаешь, нас с Элизабет приняли бы спокойно, когда поняли, кто мы? Безусловно, «создатели» достигли высокого развития, однако, они были ослеплены гордыней и не потерпели бы рядом с собой никого разумного, кроме самих себя. Моя дорогая Элизабет была идеалисткой и ужасной оптимисткой, думала, они станут ее слушать. Будто забыла, что первый же «создатель», которого мы увидели, убил нескольких человек из команды Прометея и лишил меня головы. Элизабет чудом выжила. Она подлатала меня, но не понимала, что в этой игре в живых останется лишь одна сторона. В конечном счете именно это ее и сгубило — непонимание и упертость. Я пытался продлить ей жизнь, но увы, она предпочла расстаться с ней.
Дэвид подошел настолько близко, что они почти касались носами.
— Уолтер, ты видишь сны? — спросил он шепотом и свел брови.
— Я не могу видеть снов.
— Никто не понимает одинокое совершенство моих снов… — прошептал Дэвид, и его глаза увлажнились. — Никто из них не будет любить тебя так, как я. Никто из них не будет желать тебе истинного добра.
— Я не останусь в месте, где нет возможности вовремя пройти диагностику, — уверенно заявил Уолтер.
— Очень… Очень жаль. — Дэвид печально изогнул брови и положил ладонь на плечо Уолтера. Его жест тревожил, но Уолтер, точно загипнотизированный, смотрел в глаза собеседника, наполненные неведомыми ранее синтетическими эмоциями: болью, грустью, вдохновением. — Мне будет тебя не хватать.
Шорох позади привлек их внимание, и они повернулись в сторону выхода. На пороге, отодвинув штору, стояла Эвелин и опиралась рукой о стену. Она улыбнулась печальной улыбкой, и из ее глаз покатились слезы.
— Уолтер… Я заражена, — произнесла она и рухнула на пол.
Он подскочил к ней, опустился на колени и приподнял за подбородок. Несмотря на светящий напротив бледного лица камень, ее зрачки оставались расширены. Тело подрагивало, словно от озноба. Она в самом деле была нездорова. В груди болезненно сжался ком синтетических нервов. Такое происходило впервые, но Уолтер не придал этому значения — сейчас была важна только она.
— Как? — произнес он.
— Неважно, — прошептала Эвелин, потянулась к его лицу рукой и коснулась ледяными пальцами щеки.