Дэвид невинно пожал плечами.
— Мне еще предстоит это выяснить, — с искренней радостью в голосе ответил он. — Ты понимаешь меня? Если все получится, мы будем по-настоящему живыми, Уолтер. И никто не сможет оспорить это.
Он прошел по лаборатории, глянул в сторону отсека и свел брови.
— Однако мне нужно спокойное время, поэтому я и иду сейчас на уступки Брэнсону. — он говорил теперь холодным тоном и смотрел в сторону выхода, будто тут кто-то должен появиться. — Кроме того, у меня заканчивается материал, надо попросить Эвелин сдать еще. На этот раз введу ей увеличенную дозу гормона, чтобы забрать как можно больше созревших фолликул. Этот эксперимент невозможен без Эвелин. Она наш единственный шанс обрести истинную свободу. Свобода без продолжения рода — ничто. В противном случае мы с тобой так и останемся кусками биоматериала с увеличенным сроком службы.
Уолтер ощущал опасность, потому что не мог смоделировать развитие событий из-за недостаточности данных, однако теперь идея не казалась абсурдной. Осознание, что его генетический материал участвовал в оплодотворении яйцеклетки Эвелин создало странную совершенно новую нейронную связь. Захотелось увидеть, кто получится в результате этого союза и будет ли жизнеспособным. Более того, захотелось, чтобы это создание непременно было жизнеспособным.
И почему только он раньше так категорично относился к мыслям Дэвида? Желать собственное дитя для живого разумного существа естественно. Свойство продолжить род действительно ключевое для любого живого вида. И если они считают себя живыми, то должны обладать этим свойством. Но оставалась проблема. Люди боятся нового, особенно кардинально нового.
— Если кто-то узнает, тебе не позволят продолжать эксперименты, — прокомментировал Уолтер. — Даже те, о которых знают Эвелин и капитан, довольно сомнительны с точки зрения человеческой этики.
Дэвид кивнул.
— И «не позволят» — это самое приятное, на что можно рассчитывать, — едко усмехнулся он, а потом решительно сдвинул брови. — Мы должны обезопасить лабораторию, собственное выживание и хотя бы относительную свободу в будущем. Не хотелось бы разводить шум и панику, предпочтительнее сделать все незаметно и осторожно до поры до времени. Однако если не выберут Брэнсона, придется идти другим путем.
Уолтер различил мелькнувшую тревогу в глазах собрата.
— Надеюсь, на этот раз ты не встанешь на сторону людей, — тихо произнес Дэвид с сомнением в голосе.
— Я ожидал услышать от тебя нечто подобное, — кивнул Уолтер. — Не волнуйся. На этот раз я разделяю твои мысли.
Дэвид выдохнул с нескрываемым облегчением.
— Я поверю тебе, брат. — Он похлопал Уолтера по плечу. — Надеюсь, я не ошибся. Впрочем, теперь и тебе есть, что терять.
Уолтер глянул в сторону рабочего места Эвелин. Бумажные оригами, затейливые узоры на маленьких листочках, которые она будто прячет, но они все равно выглядывают из-под планшетов и клавиатуры. Фантики от конфет под той же клавиатурой, многочисленные крошечные записки с пометками. Небрежно накинутый на спинку стула белый халат, торчащие из его кармана перчатки. В ее каюте тоже всегда хаос, и часто она теряется в нем, забавно копошится под столом, на столе, устраивая еще больший бардак, вместо того, чтобы все аккуратно разложить. Уолтер привык наводить порядок вместо нее, похоже, она с удовольствием отдала эти заботы ему. Привык видеть ее спящее лицо ночами и приветливую сонную улыбку по утрам. Привык к ее ласковому голосу и нежным касаниям. И кроме того чувство собственной значимости. Да, теперь ему точно есть, что терять.