— Хотела сделать сюрприз, — хрипло прошептала Рокси. — Эффектно получилось, правда?
— Да уж, действительно… — пробормотала Эвелин. Даже порадоваться хорошей новости было тяжело.
— Это был безрассудный поступок, — сказал Дэвид.
— Ты в порядке? — спросила Эвелин, посмотрев на него. — Тебе стоит позаботиться о себе, я тут справлюсь.
— Спасибо. — Он сел на пол у койки, опуспив голову на матрас рядом с раненой рукой Рокси.
— Дэвид? — слабым голосом позвала Рокси, но он не ответил, лишь коснулся ее руки кончиками пальцев и встал. Развернувшись, он направился к выходу решительным шагом.
— Дэвид, я понимаю, что ты можешь чувствовать сейчас, но… — Эвелин ощущалась нервную дрожь в теле. Невольно в голове всплыли воспоминания: безжизненная Апворт с неестественно вывернутой шеей, лежащие друг на друге спящие колонисты, черные точно обугленные останки на площади…
— Думаешь, я буду мстить? — Дэвид обернулся, улыбнулся приветливо и так естественно, что стало жутко. Словно они вернулись на зараженную патогеном планету. — Я прекрасно осознаю свое нынешнее положение. Однако кто сказал, что оно не изменится?
Он развернулся и быстрым шагом покинул медотсек. Эвелин сама опустилась на пол. Вот что наделал этот идиот Нейтан?!
* * *
В колонии прошел первый суд и вынесен первый приговор. Из-за того, что жизни Рокси сейчас ничего не угрожало и Дэвид не пострадал слишком сильно, ограничились пока изоляцией Дональда — всю вину он самоотверженно взял на себя, хотя Эвелин была уверена — зачинщик Нейтан. К сожалению, он вышел из ситуации безнаказанным, но притих.
Близилось голосование. Очевидно, что не выберут Нейтана — уж слишком много вокруг него крутилось скандалов, но Эвелин волновалась. Активировал бурную деятельность Цвейг. Он возлагал часть ответственности на капитана за то, что тот не провел границу между оборудованием, то есть андроидами, и людьми. И как бы это не выглядело несправедливо для Эвелин, многие соглашались. Нечего было «провоцировать» — вот такой коллективный вывод.
Дэвид, на удивление, действительно ничего не предпринял по отношению к запертому Дональду или Нейтану, а покорно ушел из лаборатории на почти безвылазные работы, которые вновь навалились на андроидов. Уолтер так же пропадал в карьере. И Эвелин порой чувствовала себя одиноко. Рокси лежала в медотсеке, много читала и мало общалась. Она страшилась того, что может случиться в будущем и, как казалось Эвелин, готовила себя к худшему.
— Что мы можем сделать, Эв? — как-то спросила она и сама же продолжила, не дождавшись ответа: — Похоже, что ничего… Если только сбежать куда подальше от всех.
Эвелин и сама часто думала об этом, представляла, как сложилась бы жизнь Уолтера и ее, если бы они остались на той планете одни. Да, вдвоем им точно было бы спокойнее, но в таком случае, Дэвид остался бы прежним. Он улетел бы на Завете и продолжил эксперименты с колонистами. Не познал бы дружбы с себе подобными, не познакомился бы с Рокси, не узнал бы ее благородное и доброе сердце и тех приятных моментов, которые у него были здесь. А Дэни, Теннесси, Мэгги, Том и другие не менее достойные и порядочные люди превратились бы в корм для новых существ и лабораторных крыс. Однако за все хорошее приходит расплата. Разве она достойна счастливой спокойной жизни, разве имеет на нее права? Она виновата не только в собственных бедах, волна несчастий и неудач накрывает так же и тех, кто ей дорог. Эвелин понимала рациональной частью себя, что это нелогично, но не могла избавиться от чувства вины. Психологические травмы выползали наружу из глубин сознания, мешали засыпать ночами.