— Можно присесть? — спросил вдруг Дэвид, и Эвелин вздрогнула.
— Да, конечно. — Она часто заморгала, отбрасывая сонливость. — Где Рокси?
— Увел ее отдыхать, — ответил Дэвид и положил на стол перед Эвелин последний работающий планшет.
— Как она себя чувствует? — спросила Эвелин.
— Неплохо для беременой женщины, проживающей на Антее, — ответил Дэвид с легкой улыбкой.
— Куда подевал Уолтера? — удивилась Эвелин, обведя взглядом постепенно редеющий зал.
— Настраивает гидроэлектрогенератор с Кевином, — отозвался Дэвид, включая экран планшета.
— О, ты с результатами ежегодного осмотра? — Эвелин оживилась.
— Не очень утешительные показатели, Эвелин, — ответил тихо Дэвид. — Мы живем на поверхности двенадцать лет, а здоровье колонистов уже демонстрирует тревожную динамику. Боюсь, мы не сможем оградить себя от вымирания в долгосрочной перспективе. Я надеюсь, что следующее поколение будет способно дожить до сорока, а про следующее поколение я вообще ничего не могу сказать. Только ты и твои дети проходите по категории «здоров».
— Серьезно? — охнула она, выхватывая планшет и принимаясь листать показатели. Колонки цифр, графики, красные маркеры…
— Абсолютно серьезно, — констатировал Дэвид. — Ты уникальна, как я и говорил.
— Нет, я не о том. Я о других… неужели никто, даже дети…
— Никто, Эвелин. Фоновое излучение выше безопасного, питание недостаточное и несбалансированное, стресс-факторы накапливаются.
— Но я ведь в таких же условиях!
— Твои адаптационные реакции поражают. И еще… — Дэвид широко улыбнулся. — Ты не стареешь, Эвелин.
Он улыбнулся своей странной, безэмоциональной улыбкой. А Эвелин просто смотрела на него с открытым ртом, моргая и не зная, как к этому относиться.
— Я говорил тебе и не устану повторять: твое тело готовили для принятия патогена. Возможно, после заражения мутация не просто закрепилась, а усилилась. Пока приборы работали, я смог просканировать твой генетический код. Как я и предполагал раньше, ты не совсем человек, Эвелин.
Она опустила плечи, взгляд ее снова устремился к празднующим колонистам, к их смеющимся лицам.
— Они еще не знают о своем будущем?
Дэвид пожал плечами.
— А стоит?
— Но ведь они должны…
— Должны что? — перебил он. — Мне кажется, нет смысла отнимать у них надежду. По крайней мере, у этого поколения. И пока искусственная матка функционирует, я предлагаю вырастить столько твоих детей, сколько мы сможем. Ты поделишься своими яйцеклетками, Эвелин?
— Да, — выдохнула она. — Бери, сколько надо. Кстати, что скажешь про Рокси? Она носит обычного ребенка. Ты не говорил ей, какая… судьба ждет его?
Дэвид снова улыбнулся, но будто немного грустно.
— Не хочу портить ей настроение. Придет время — они все узнают сами. А ты, праматерь нового народа, будешь знать все и сейчас. Как я и обещал, я не утаю от тебя ничего и никогда.
Дэвид встал, церемониально поклонился, словно она и правда какая-то королева. Одарил ее улыбкой, взял планшет и вышел. А Эвелин осталась за столом, долго смотря на празднующих.
То и дело к ней подходил кто-то, звал присоединиться к веселью, но она отнекивалась, ссылаясь на усталость. На самом деле ее сердце сжимала тяжелая, тоскливая горечь при виде этих обреченных, но все еще борющихся людей.