— В итоге в живых осталось пятнадцать, — продолжила она, справившись с волной ярости. — Около двух лет мы служили на благо родине. Нас приводили в жалкий вид и посылали в нужное поселение или лагерь солдат. Кто будет стрелять в ребенка или подростка, изможденного голодом? Нас привечали, выхаживали… Но мы приносили смерть — перед каждой вылазкой нам что-то кололи. Я была в лагерях солдат, в мирных деревнях, там, куда пошлют. И каждый раз видела, как по моей вине умирали люди, которые пару дней назад улыбались и давали поесть, как умирали дети!
Эвелин стукнула сжатым кулаком по полу, и от боли свело руку, но она стукнула еще раз и заскрипела зубами.
— Я должна была покончить с собой, просто обязана была! — Слова Смита теперь врезались в сознание. Он был прав, сказав об этом, но она была еще так молода… — Но нам говорили, что отпустят в конце, и что если не мы, то все равно кто-то сделает это. И мы верили. Как последние недоумки, мы верили, что есть где-то свет в конце этого мрака. А потом нас накрыли «Сuatro».
Судорожно вдохнув, Эвелин обняла себя руками.
— Мы были по сути еще детьми, но в нас видели монстров, — тихо проговорила она. — Всех убили, оставили только меня на потеху их капитану. Пять лет… я была его игрушкой. Я боялась его и любила одновременно, ведь от него зависела моя жизнь…
Она глянула на озадаченное лицо Дэвида.
— Идиотка, которая во что бы то ни стало цепляется за иллюзии, — усмехнулась она. — А он умел показать мне эти иллюзии, умел быть и добрым, и милостивым… А сейчас Тейлор сказал— я здесь только для экспериментов! Нолан скрыл меня ото всех, позволил жить. Я пряталась довольно долго, согласилась на полет, чтобы оказаться подальше от корпорации и войн, но меня заманили сюда как в ловушку.
Эвелин всхлипнула и судорожно вдохнула. Она чувствовала себя такой уязвимой и беспомощной, что становилось даже смешно.
— Выходит, вот что произошло, — проговорил задумчиво Дэвид, его выражение лица немного сгладилось, хоть складка над переносицей никуда не делась. — Когда мы прилетели по координатам с Прометеем, я рассказал мистеру Вейланду о капсулах, которые мы нашли в инопланетном корабле. Мне показался странным факт, что он не удивился. А еще у него были с собой ампулы с неизвестной серебристой жидкостью. Теперь я начинаю понимать, что это было.
Эвелин нахмурилась.
— Мистер Вейланд был одержим идеей продления жизни, — продолжил Дэвид. — Он мечтал войти в историю не просто как великий изобретатель, положивший начало эры космической экспансии и создателем искусственной жизни, но и тем, кто нашел ключ к, если уж не бессмертию, то к значительному продлению жизни. Человек, сумевший побороть время. Человек, ставший Богом.
— Жаль, инженеры не прилетели на Землю и не сбросили эту гадость там, — пробормотала Эвелин, ощущая полную опустошенность. — Человечество безнадежно.
Это было обидно. Обидно оказаться просто расходником в такой величественной, казалось бы, цели. Для надежды на продление сверх меры одной жизни, было прервано множество других. Отчего прогресс и величие всегда идут рука об руку со страданием и смертью? Почему нельзя делать это как-то иначе?