— Разве между нами настолько большая разница? — Эвелин понимала его опасения и вопрос. Наверное, это было странно, но она сдалась сама себе, и ни общественное мнение, ни устоявшиеся порядки не способны были разубедить ее. Обратного пути уже попросту нет. Тогда ночью, когда он пришел с флейтой, она еще могла остановиться, могла остановить и его, но сейчас это было равносильно смерти для них обоих.
— Ты рождена естественным путем, я собран по образу и подобию по большей степени из искусственных материалов. Ты способна на различные чувства, а я… — он замолчал, слегка нахмурился, а потом продолжил: — В любом случае, со мной ты не сможешь обрести настоящую семью. Каждое живое существо стремится оставить собственное ДНК будущим поколениям. Моя неспособность помочь тебе в этом как минимум делает нас различными.
Эвелин нахмурилась.
— Ты серьезно? Да сколько угодно пар не в состоянии иметь детей. Такое было и будет, не у всех есть такая возможность.
— Я понимаю, и для меня это не имеет значения. Но ты должна осознавать это в полной мере. Кроме того, мое место в людском мире не рядом с вами, я лишь инструмент, который числится в списках оборудования.
— Я не знаю, Уолтер, как все обернется, но я абсолютно серьезна.
Эвелин потянулась к нему и легко поцеловала в угол рта, ощущая бешеный бой сердца в груди. Сейчас она ступала на скользкую и опасную дорогу. Она выбрала идти против системы, против общества, против корпорации. Разумеется, их выживание все еще под вопросом, но надо решить уже сейчас. И это было страшно.
— Нам не позволят бытьвместе , — тихо произнес Уолтер, слегка отстранившись.
— Тогда, как доберемся до Оригаэ-6, сбежим. — Эвелин ласково гладила его по затылку пальцами. Хотелось верить, что все-таки у них будет шанс. — Надеюсь, там хотя бы нет патогена.
— Не думал, что ты настолько оптимистична, — улыбнулся Уолтер.
— Мне говорили, что я неисправимая оптимистка.
Она перебралась к нему на колени, обняла за шею и прошептала:
— Давай посидим так еще немного.
Он обнял ее в ответ и бережно прижал к себе. Эвелин прикрыла глаза от удовольствия — в его объятьях она ощущала небывалый уют и тепло, и уже в самом деле было безразлично синтет он или человек. Она поддалась своим иллюзиям и не желала с ними расставаться. Может быть, на самом деле она до сих пор лежит в лихорадочном бреду, и все это ей просто кажется?
Часть 23. Доверься мне…
Уолтер нес на руках полусонную и расслабленную Эвелин обратно к колонистам и раздумывал над произошедшими событиями. Он собирался украсть ее, но передумал. Эвелин не просто простила его, а предложила сбежать вместе, но на более безопасной планете, и пообещала беречь его синтетическую жизнь. Говорила ли она искренне на все сто процентов, Уолтер не знал. Но она не вырывалась, когда он уводил ее в неизвестном направлении, хоть и была явно удивлена и напугана. Она не пыталась убежать.
«Вверяю себя в твои руки». Он ощущал ее ладонь в своей до сих пор, хотя сейчас она прятала обе руки между их телами, чтобы согреться. Когда она сказала ему это, он почувствовал себя человеком. Но люди слабы и хрупки, они зависят от многих вещей, страдают от собственных чувств и порой логика отключается у них напрочь. Люди могут быть бессмысленно жестоки и глупы. Быть человеком абсолютно не то, чего хотелось бы более совершенному синтету. Но ощутив себя человеком рядом с Эвелин, Уолтер наконец понял, что это означало на самом деле — он хотел быть равным ей. Хотел взять заботу о ней на себя, как это сделал бы человеческий мужчина. Хотел бы быть в этом союзе не только исполнителем воли, а тем, с кем считаются и кого ценят так же, как ценит он.