На всякий случай, он решил проверить походную аптечку. Закончив с растиранием, вытряхнул рюкзак на пол, подобрал аптечку и открыл. Перевязочные материалы, антисептики, мазь от ожогов, адсорбент. К сожалению, ничего полезного. Тем временем Дэвид заботливо приподнял голову Эвелин и принялся медленно отпаивать своим средством. Она находилась в полубессознательном состоянии, но кое-как выпила всю кружку, хоть это и заняло целых семь минут.
Уолтер проверил ее температуру. Сорок два и три. Не спадала. Но хотя бы перестала расти. Пока этого достаточно. С тех пор, как Эвелин оказалась здесь, прошло не меньше двадцати минут, у нее должны были проявиться начальные симптомы заражения в виде выступающих синюшных вен, покрасневших глаз. Но их не было.
— Даже не представляю, что тогда с ней такое, — высказал Дэвид его мысли, отставив кружку. — Возможно, она в самом деле заболела чем-то другим…
Он подошел к Эвелин сбоку и принялся простукивать пальцем по ее телу, подкладывая под палец другую руку и прислушиваясь к звукам.
— Хм… — выдал он, когда дошел до самого низа живота. — По крайней мере, пока в ней ничего не растет. Но, возможно, прошло недостаточно времени. И если учесть, что заражение протекает нетипично, сроки могут быть сдвинуты. Я принесу одеяло на будущее. Но пока не стоит ее перегревать.
Он ушел, а Уолтер взял кусок грубоватой серой ткани, смочил холодной водой, положил Эвелин на лоб и остался стоять рядом, регистрируя ее состояние раз за разом по кругу без остановки. Он не видел в этом никакого смысла, но надо было себя чем-то занять. Когда масло испарилось с кожи, он повторил процедуру с растиранием.
Нежное, податливое тело подрагивало под его пальцами, и Уолтер думал, как было бы хорошо, если бы она подрагивала совершенно по иным причинам. Действительно, человеческая жизнь невероятно хрупка. В файлах всплыла информация о том, как люди в древности приносили жертвы, тем самым стараясь обменять у судьбы или какого-нибудь божества жизнь дорогого человека на что-то менее нужное, но в тоже время значительное. Если бы подобное в самом деле было возможно, пожалуй, Уолтер без колебаний поменял собственное существование на ее жизнь.
Тянущее ощущение в центре корпуса, вязкие мысли не позволяли чувствовать себя обычно. Это было неприятное чувство безвыходности и бесполезности. Он был рядом, но ничего не мог сделать. Только облегчить страдания. Неизвестно в какой круг проверки Уолтер отметил спад температуры и ощутил легкое облегчение.
Он повторил растирание еще раз, еще раз поменял холодную тряпку на голове и увидел на висках увеличенные синие вены. Облегчение сменилось тревогой и обреченностью. Сеточка сосудов тянулась от ушей ко лбу и исчезала под кожей. Это был конец.
Уолтер осознал, что не одет, только случайно задев ногой ботинок. Он окинул взглядом беспорядок на полу с неожиданным для себя безразличием. Ранее для него это было важно — порядок и аккуратность. В любой ситуации он стремился поддерживать его. Сейчас программы, отвечающие за это, молчали, как и многие другие.