По соседству в коридоре находились солдаты и Хоуп. Они пытались вскрыть дверь и добраться до капитана, но к счастью, у них не было огнестрельного оружия или взрывчатки. Они даже были без формы. Но у них имелось холодное оружие, и они убили несколько пленных колонистов, по всей видимости, в отместку Джейкобу, за то, что он не передал доступ к пульту и к остальным важным отсекам. Но как бы не кричали несчастные, Брэнсон не сдавался. С ним в каюте мучилась от сильной боли женщина, а сам капитан оказался ранен. Обстановка выглядела критической.
Лоуп все еще был слаб, поэтому командование операцией по спасению перешло Куолу. Орам присоединился, но не горел желанием командовать, по всей видимости, утопая в чувстве вины за решение свернуть с курса, когда поддался слепым надеждам и тщеславию. Дэвид уже стоял на ногах и так же участвовал в операции, ведь у него были коды доступа ко всему на корабле.
В коридор с солдатами Коул, Орам и Уолтер шли с одной стороны, а Дениелс, Теннеси, Дэвид и Эвелин с другой. Первая группа успешно отвлекла людей Тейлора на себя, а вторая проникла к отсеку с застрявшим там капитаном. Эвелин слышала звуки борьбы, выстрелы и истошные отчаянные крики незнакомого мужчины, когда ему сообщили о том, что Тейлор и Прайс умерли. Теперь в сопротивлении его команды не было никакого смысла. Когда дверь в отсек с капитаном открылась, оттуда практически вывалилась полубессознательная девушка с рыжими растрепанными волосами. Дэвид поймал ее, пока Эвелин с Дэниелс ловили кинувшегося сражаться Джейкоба. Видимо, он решил, что открыли отсек враги. Они выглядели измотанными, растрепанными и оборванными — похоже часть одежды пошло на повязки.
— Джейк! — кричала Дэниелс, обнимая его. — Это я! Это же я! Мы вернулись!
Прошло несколько секунд, прежде, чем он окончательно осознал, что перед ним не мираж, заулыбался и принялся обнимать ее в ответ. Осунувшийся, почти серый, с синяком под левым глазом и шишкой на лбу Брэнсон смеялся и почти плакал, обнимая исцарапанными руками свою супругу.
Эвелин прошла в отсек и проверила оставшегося там лежать человека. Тело было на пике трупного окоченения, и уже улавливался запах разложения. Да уж, не подоспей они вовремя, капитан с колонисткой умирали бы в ужасных условиях от обезвоживания в сопровождении невыносимого запаха. Эвелин подошла к Дэвиду, державшему на руках почти бессознательную колонистку, и с удивлением услышала его сбивчивые едва слышные слова:
— Невозможно… этого не может быть… как же так…
— Выпустите… помогите… п-помогите, — бормотала девушка, цепляясь за его руки, и терлась головой о его грудь слишком интенсивно. Ее лицо было бледным, а глаза красными и опухшими, она будто не осознавала действительность и, вероятнее всего, находилась в стадии острого психоэмоционального шока.
— Дэвид, идем в медотсек, — скомандовала Эвелин, не понимая, что с ним-то такое.
Он без возражений отправился за ней. К счастью, медотсек находился в заблокированном состоянии и не пострадал. Уложив беднягу на койку, Эвелин первым делом уколола быстродействующее обезболивание и успокоительное. Расслабившись, девушка затихла и принялась моргать и хмуриться. Быстро оценив ее состояние, Эвелин отметила, что наружные повреждения у колонистки отсутствуют. Проведя пару раз перед ее лицом рукой, она поняла — девушка не видит. Взяв фонарик из тумбочки, она посветила ей в каждый глаз по очереди — реакции зрачков не последовало.