Эвелин скрипнула зубами. «Пользуется…» Она единственная как раз им не пользуется, а пытается научить свободе и собственным желаниям, эмоциям в конце концов. Он остается рядом с ней по своей воле, ему это хочется! Почему очевидные вещи такие незаметные для некоторых?
— Я понимаю, у тебя могут быть свои причины, и не осуждаю, — продолжил Том, переминаясь с ноги на ногу. — Но, послушай, нельзя всю жизнь за него цепляться. Ты же понимаешь, Уолтер — машина? Он не подарит человеческого тепла.
— Том, ты работаешь с ним уже много дней, неужели не закрадывались мысли, что это не совсем так? — попыталась вызвать в нем сомнения Эвелин.
— Он слишком вольный для андроида, это я заметил, — ответил Том, сдвинув брови, — я знаком с предыдущими моделями. Но это может говорить лишь о накопленных в системе ошибках.
— Модуль проверяет его постоянно, — возразила Эвелин.
— Модуль — не человек, не техник и не программист. Модуль видит другого плана ошибки. — Том снова приблизился, она ощутила макушкой его горячее и взволнованно-частое дыхание. От этого вдруг сделалось жарко и странно. Она привыкла, что дыхание Уолтера совсем легкое, едва уловимое и прохладное.
Эвелин отошла в сторону и помотала головой.
— Машина, считающая себя живой и имеющей право на собственные решения… Эвелин, он подавляет тебя, подчиняет и наслаждается собственной властью. Ты привязана к нему, и он эту привязанность только развивает, не дает тебе оторваться.
— Звучит по-человечески, не находишь? — Она обняла себя руками. Впервые Том говорил с ней откровенно на эту тему, и она терялась.
— Да плевать как это звучит. — Он мотнул головой. — Ты в опасности. И в опасности не только потому что кучка засранцев что-то планирует. Ты в опасности рядом с машиной, возомнившей себя человеком. Страшно думать, что каждую ночь ты в полной его власти.
— Значит не думай! — Эвелин начинала злиться. — Какое тебе вообще дело до моей жизни!
Он поник, опустив плечи.
— Прости, — выдохнул он. — Но не могу не думать, потому что мне не все равно. Я боюсь за тебя, правда. Если этой «живой машине» что-то не понравится, он с легкостью лишит тебя жизни или заставит страдать.
Эвелин отвернулась к столу и погладила гладкую поверхность пальцами. Кажется, ситуация принимает еще более сложный оборот. А ведь еще даже не все колонисты проснулись. И почему другим есть дело до того, кто с кем спит?
— В своей жизни я натерпелась достаточно, — сказала она холодным тоном. — Мне причинили много страданий, Том… И это не были машины, это были люди. От Уолтера я вижу только заботу. Если он решит убить меня, пусть. Значит, я буду того заслуживать.
— Прости, Эвелин, мне очень жаль. — Том подошел ближе и продолжил тихим, но твердым голосом: — Сожалею о твоем прошлом. Но послушай, что ты говоришь. Что значит, пусть убивает? Ты будто потеряла себя… Я правда желаю тебе только добра. И знаешь, далеко не все мужчины плохие, среди нас есть и заботливые, и добрые. И я докажу тебе это.
На этих словах он развернулся и направился к выходу. Эвелин с тоской и усталостью посмотрела ему вслед. Она ощущала себя бабочкой, случайно попавшей в куст терновника. Вокруг одни шипы и колючки — неверный взмах крыльями и конец.