— И ты отпустишь меня? — произнес Уолтер тихо.
— Я не имею права удерживать! — Эвелин попыталась сесть, но Уолтер мягко надавил на плечо и прижал к себе. — Ты сегодня очень странный.
— Извини, если пугаю, это своего рода прощание.
Эвелин прикусила губу. Он готовился и думал о побеге без сомнений.
— Вы бежите вдвоем? — прошептала Эвелин, повернулась на бок и уткнулась носом ему в шею.
— Пока только готовимся, — признался Уолтер, — но боюсь подвергать тебя риску, так что теперь буду находиться в карьере по ночам и продолжать работу.
— Пока нет общественного решения, может быть… — Эвелин всхлипнула, не договорив. Все это было отвратительно. Никакого просвета.
— Милая Эви, — прошептал он ей в макушку. — Прискорбно, что я делаю тебя несчастной. Совсем не на это я рассчитывал.
— Это не так! — Она вцепилась в его шею, слезы душили. — Ты делаешь меня счастливой! Это они ничего не понимают!
* * *
Неделя пролетела слишком быстро. Эвелин собирала вкусную еду и передавала через Теннесси синтетам. Теперь у нее было больше свободного времени, ведь не надо было продолжать работать над препаратом для Рокси, оставалось лишь наблюдать. В медотсеке теперь тоже трудилось три врача, и каждый занимался своим делом. В травматологе особой надобности не было. Потому Эвелин составляла компанию Мэгги в ангаре, болтала с Теннеси, склонялась за Дэни, наблюдала за установкой большой теплицы. Том, хоть и был очень занят, всегда составлял ей компанию во время обеда. Но близился день голосования, и Эвелин нервничала. Дошло до того, что у нее пропал аппетит, стало тошнить по утрам. От бессонницы одолевала постоянная слабость.
Эвелин несколько раз говорила с Джейкобом, и он каждый раз говорил, что пока он у руля, никто не посмеет ввести новые «задачи» для синтетов. Однако если ему не удастся победить, он не сможет больше ни на что влиять.
Наступил день голосования. Эвелин с самого утра от нервов чувствовала ужасную тошноту, и могла только пить воду с лимонным соком. Работы никто не отменял и все трудились. Но Эвелин было нечем занять себя и, чтобы отвлечься, она перечитывала их с Дэвидом исследования по нервным клеткам. Но буквы и цифры расплывались в глазах и не складывались в определенную картину, приходилось перечитывать по несколько раз уже знакомые предложения.
— Какая-то ты зеленая, — произнесла терапевт Диана Войс.
— Да, нехорошо себя чувствую, — кивнула Эвелин. — Решила, за кого будешь голосовать?
— Пока сомневаюсь, — пожала плечами врач. — А ты? Хотя зачем я спрашиваю, очевидно, что за Брэнсона.
Эвелин с тоской глянула на коллегу.
— Я тебе так скажу, — подбоченилась Диана. — Скорее всего победит Цвейг. Он целую кампанию провел, все расписал красиво по полочкам, у капитана нет такого опыта. Так что советую свыкнуться с тем, что больше не будешь единолично пользоваться андроидом.
— Я не пользуюсь! — возмутилась Эвелин. — Он мой партнер, друг! Его наделили правами за заслуги, предоставили выбирать и он выбрал. Хватит смотреть на него как на табуретку!
— Да тихо ты… — Врач выставила ладони вперед. — Не кричи. Я просто хочу помочь. Вот наш инженер как заглядывается на тебя. Если честно после той гулянки все думали, что вы теперь вместе. С человеком-то явно лучше. Оставь ты своего андроида. Уж с ним ничего не случится, и без внимания не останется. По крайней мере, знаю троих, кто хотел бы провести с ним время.