Его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, пытаясь вернуть контроль над телом. Он за секунду развернулся на месте и бросился прочь. Его щёки пылали, а сердце готово было выскочить из груди.
В голове крутилось: «Почему она? Почему с ним? Что это — предательство или часть какого‑то плана?»
Несколько дней он сторонился Франчески, боясь даже бросить на неё случайный взгляд.
Как‑то раз девушка привычно отпустила в его адрес безобидную шутку, сказав с усмешкой:
— Ну что, Вермишель, опять смотришь на меня, как на загадку, которую не можешь разгадать?
Но реакции от Габриэла так и не дождалась. Ведьма непонимающе изогнула одну бровь, её взгляд скользнул по его лицу, задержавшись на сжатых губах, на напряжённых плечах. Затем она прошла мимо, а инквизитор так и продолжал недвижимо стоять, не в силах произнести ни слова.
Внутри него бушевала буря: гнев, обида, страх за неё — всё смешалось в один клубок, который он не мог распутать. Он хотел верить, что она не предавала себя, но образ её в объятиях чужого мужчины снова и снова вставал перед глазами.
Со стороны никто бы не догадался, с какой бурей в своей душе боролся он в этот момент.
Той ночью Франческа бежала.
Когда весть об этом дошла до Габриэла, сердце его ухнуло куда‑то вниз. Он вспомнил её лицо в полумраке, её дрожащие пальцы, её молчание.
«Она бежала не от Башни, — подумал он. — Она бежала от него».
Рыцарь не знал, но нутром чувствовал, что в этот раз побег не сойдёт ведьме с рук. И что если он не вмешается, она может не вернуться.
А ещё — что если он попытается её найти, то, возможно, узнает правду. Ту самую, которую сейчас боялся услышать больше всего.
22
Франческе казалось, что это были самые счастливые месяцы в её жизни. Но счастье было хрупким, как утренний иней: стоило ей закрыть глаза, и перед ней вставали образы погони — чёрные плащи инквизиторов, лай собак, холодный блеск клинков.
Ещё в первый свой побег она поняла, что просто не будет. Снаружи нельзя было показывать свою магию, и надо было постоянно менять место, чтобы инквизиторы не выследили её по запаху крови.
Она научилась прятать свои заклинания в простых жестах: касалась камня — и тот становился тёплым на ощупь; шептала ветру — и он уносил её следы. Но каждое такое действие выматывало её, оставляя после себя пустоту и дрожь в пальцах.
Теперь она собиралась учесть приобретённый опыт. Франческе ужасно хотелось ещё разок повидать родную деревню, но она понимала, что это худшая из возможных идей.
Она представляла, как подходит к дому, как пахнет печёный хлеб из печи, как дети смеются у колодца… Но тут же вспоминала, что её лицо теперь в каждом розыскном листе, а соседи скорее бросятся за вилами, чем обнимут её.
Сначала она попыталась податься на север, туда, где лежали Морозные Равнины, населённые лишь варварами. Франческа была уверена, что никакой инквизитор не станет бродить по тем местам месяцами, только чтобы поймать одну беглую ведьму.
Но уже на полпути стало ясно, что это не очень хорошая идея.
Во‑первых, на севере было просто холодно. Холод проникал в кости, как жидкий металл, сковывал движения, заставлял зубы стучать.