— Эм… Можно мне войти?
— Я не возражаю, если ты об этом спрашиваешь, — произнесла она медленно, внимательно прислушиваясь к звукам за дверью: скрип металла, неровное дыхание.
Когда она только оказалась здесь, у неё было платье. Но во время купания её раздели, и оно исчезло. Ей не оставили ни клочка одежды, даже нижнего белья.
Франческа, впрочем, никогда не стыдилась своей наготы. Холод камня под ногами, сырой воздух — всё это лишь напоминало о её уязвимости. Но она не позволит страху взять верх.
Раздался ещё один металлический звон. Инквизитор снаружи переминался с ноги на ногу в нервном танце. Его сапоги скребли по каменному полу, и этот звук эхом отдавался в тишине.
— Не могла бы ты… Сесть и накрыться одеялом?
Франческа подумала, что он, должно быть, совсем дурак или просто слишком доверчив. Если у неё был один нож, кто сказал, что у неё нет второго?
Она представила, как лезвие блеснёт в полумраке, как он сделает шаг вперёд, ничего не подозревая… Она могла заманить его сюда и спрятать нож под одеялом, дождаться, пока инквизитор подойдёт достаточно близко, и воткнуть острый кусок металла между его гаржетом и шлемом.
Мышцы напряглись, готовясь к действию. Но она заставила себя расслабиться — не сейчас.
Железному человечку за дверью очень повезло, что Франческа не была убийцей. А если бы и была, то не была настолько предусмотрительна, чтобы прятать оружие под одеялом.
Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Это помогало оставаться в реальности, не поддаваться наваждению.
В голове пронеслось: «Ещё не время. Сначала нужно понять их правила, найти слабое место».
Она глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца, и села на койку, небрежно накинув на плечи край одеяла.
— Входи, — сказала Франческа, натягивая одеяло на грудь. Ткань была грубой, с пятнами от времени, и едва прикрывала плечи.
Инквизитор приоткрыл дверь на дюйм, чтобы заглянуть внутрь и убедиться, что колдунья не солгала о том, что она одета. Прежде чем широко распахнуть дверь, он замер на мгновение. Затем вошёл с факелом в руках.
Пламя затрепетало, отбрасывая танцующие тени на стены, а запах горящего жира ударил в ноздри.
Франческа зажмурилась от яркого света и вытянула руки ладонями вверх. Она успела привыкнуть к темноте и могла разглядеть каждую деталь своего окружения: вплоть до едва заметных надписей, вырезанных на древнем дереве её койки, и отпечатков на каменном полу.
Некоторые надписи были почти стёрты временем. Но она различила обрывки фраз на древнем языке — проклятия или молитвы, она не могла сказать точно.
Она приоткрыла глаза, совсем чуть‑чуть, чтобы их не резал свет. И смогла разглядеть: светлые, как золото, волосы стоящего перед ней мужчины, его внимательные зелёные глаза и нахмуренные брови.
В его взгляде читалась не только настороженность, но и что‑то ещё — возможно, любопытство или даже сочувствие.
На руках Франчески не было порезов, не было и шрамов.
— Я целительница, а не маг крови, — проговорила она твёрдо, но в голосе прозвучала нотка усталости. Две недели… Неужели уже прошло две недели одиночества? Оно не лишило её способности разговаривать с кем угодно — а если не с кем, то хоть с чем‑нибудь.