Дома стояли вразброс, как грибы после дождя, а вместо дорог — тропинки, протоптанные коровами и детьми. В воздухе всегда пахло дымом от очагов и свежеиспечённым хлебом, а по вечерам женщины собирались у колодца, чтобы обменяться новостями и сплетнями.
9
Когда‑то, когда Шадором заинтересовалась церковь, в Луковку приходил проповедник. Он научил местных азам: рассказал, что есть Сияющее Солнце — источник всего сущего, и есть его слуги, есть грех и есть чистота. Он говорил громко, указывая на небо, где в тот момент как раз сияло солнце, а его лучи пробивались сквозь облака, словно божественные пальцы.
Но когда он ушёл, деревня вернулась к своим старым обычаям. Дети продолжали играть у древних камней, а старики шептали молитвы Ярилу, не обращая внимания на запреты.
Так и порешили местные, когда он ушёл, что Ярило Огненное Колесо — тот, кто сотворил этот мир, а все остальные боги — слуги его. А вместе с ним — друиды и колдуны, которых Ярило наделил силой менять этот мир.
На перекрёстках до сих пор стояли резные столбы с ликами древних богов. Их глаза, вырезанные из тёмного дерева, следили за каждым, кто проходил мимо, а в их улыбках таилась тайна.
А в лесах — камни, покрытые рунами, о которых никто не решался говорить вслух. По ночам руны светились бледно‑голубым светом, и те, кто осмеливался подойти ближе, слышали шёпот — будто сами камни рассказывали истории давно забытых времён.
И пускай бабкины заговоры срабатывали медленно и не так хорошо, как заклятья из Башни, Франческа привыкла к ним. Привыкла исцелять своей магией, когда это требуется, а не когда разрешено. Привыкла защищать себя огнём и ночной тьмой, если на неё нападали.
Её магия была как дыхание — естественная, как биение сердца. Она ощущала её в каждой клеточке тела, в ритме крови, в пульсации вен. Она чувствовала хворь, словно тень на коже, и прогоняла её, как прогоняют комара. Иногда ей казалось, что она слышит шёпот самой земли, подсказывающей, какие травы взять, какое слово прошептать, чтобы боль отступила.
В деревне скорее любили живую и шаловливую молоденькую ведьмину ученицу. К её бабке ходили за советом, а к Франческе — за лечением, за травами да за огнём.
Франческа уже в двенадцать с одного взгляда могла разглядеть любую хворь лучше, чем бабка. Так пошла по деревне молва, что маленькой помогают сами духи. Дети шептались, что видели, как вокруг неё кружатся светящиеся мошки, а старики качали головами: «Знать, духи её избрали».
Старуха Марфа всегда оставляла на пороге горсть соли — «от нечистой силы». Но когда её внук заболел, она первой постучала в дверь бабкиной избы. Её руки дрожали, когда она переступала порог, а глаза были полны стыда и отчаяния.
— Сделай что‑нибудь, — прошептала она. — Я всё отдам.
Всё изменилось, когда Франческа подросла настолько, что стала не просто девчонкой, а молодой и красивой девушкой — с густой копной рыжих волос, за которыми и не следила толком, а просто собирала в пышную косу. Волосы пылали на солнце, как огонь, и даже ветер будто ласкал их, играя прядями.