В деревне было тихо и пусто. От этой тишины и безлюдья по спине бежали мурашки. Холодок пробирал до костей, будто невидимые пальцы скользили вдоль позвоночника. Поначалу Франческа подумала, что слишком рано и все ещё спят. Но потом что‑то чёрное почудилось ей в траве возле колодца одного из домов.
Франческа замедлила шаг и сосредоточила взгляд. В груди сжалось: неужели это… Нет, не может быть. Но чем ближе она подходила, тем яснее различала очертания тела. Воздух стал густым, словно пропитанный страхом, и каждый вдох давался с трудом.
Тихо вскрикнула, поняв, что видит мёртвое, обугленное тело. На шее у мертвеца блеснуло что‑то знакомое — бирюзовый кулон, точно такой же, какой бабушка подарила ей на тринадцатилетие. Сердце пропустило удар: как он мог оказаться здесь? Неужели… Нет, об этом нельзя было даже думать. Но вопрос сам собой всплывал в сознании, обжигая изнутри.
Она подалась назад — и обнаружила, что наткнулась спиной на что‑то твёрдое, на кого‑то. Тепло чужого тела резко контрастировало с ледяным холодом, сковавшим её изнутри.
Девушка резко развернулась и увидела перед собой перекошенное злобой лицо Матильды — старостыной дочки. Теперь Франческа поняла, почему силуэт показался ей знакомым. Матильда держала в руках окровавленный нож, а её глаза горели неистовой яростью. В зрачках Матильды отражался багряный отблеск, будто внутри неё пылал невидимый огонь.
Франческа непроизвольно закричала — разом от страха и неожиданности. Она умела магией разжигать огонь и призывать дождь, но никогда ещё ей не приходилось применять свои чары против людей. Мысли метались: «Что делать? Как защититься?». Вот только у Матильды был нож, а у Франчески — ничего.
Франческа попыталась отступить, но, испугавшись, что снова наткнётся на кого‑то, развернулась и стремительно побежала. Ветер свистел в ушах, а в глазах рябило от мелькающих образов: то ли домов, то ли теней — всё сливалось в хаотичный калейдоскоп.
Она споткнулась о корень, едва не упала, но вовремя восстановила равновесие. Ладони обожгло о шероховатую кору дерева, за которое она ухватилась, чтобы не рухнуть.
Краем глаза она видела, как чёрные, обугленные тела поднимаются из травы тут и там. Лиц было не разобрать, но они двигались на неё со всех сторон — медленно, размеренно. Шаг за шагом, будто запрограммированные механизмы, лишённые воли и разума.
Один из мертвецов протянул к ней руку — на запястье блеснула знакомая серебряная цепочка. Франческа сглотнула: это была цепочка её подруги Лизы. Во рту появился металлический привкус ужаса, а в висках застучало: «Это не по‑настоящему. Это сон. Просто сон…»
Франческа бежала и бежала. Она успела выбиться из сил, когда поняла, что едва ли пробежала один дом. В боку кололо, а дыхание вырывалось хриплыми всхлипами. Каждый вдох резал лёгкие, словно осколки стекла.
Она хотела остановиться, но страх гнал её вперёд. Он пульсировал в крови, заглушая все остальные чувства, превращая мир в размытую череду образов и звуков.
Мертвецы были уже совсем близко. Резко развернувшись, она увидела Матильду совсем рядом. В её глазах не было ничего человеческого — только слепая, всепоглощающая ненависть. Этот взгляд пронзал насквозь, будто клинок, лишая воли к сопротивлению.