— Ты ведешь себя бестактно, — подытожил Уолтер и вышел следом.
— Что я такого сказал? — спросил Дэвид.
— Вроде бы ничего плохого, — ответил ему Лоуп, и Уолтер подумал — сержант ведь не был под наркотическим сном, потому мог проснуться и тоже услышать что-то. Ну или сделать определенные выводы.
Дороги назад теперь точно не было. Или Эвелин откажется от него, или пойдет рядом. Скрывать и прятаться не выйдет. Будущее страшило. Уолтер ощущал, что не сможет оставаться тем самым корабельным Уолтером, который числится просто еще одним оборудованием.
— Эви? — произнес он, пробуя на вкус ее новое имя. — Не обращай внимания. Дэвид немного не в себе.
— Я все слышу! — возмутился Дэвид. — На себя посмотри.
Эвелин повернулась к нему и рассмеялась.
— Давай попробуем связаться с Заветом? — предложила она потом с серьезным лицом. — Если Лоуп не спит, он поможет настроить рацию.
Она вернулась в палатку и принялась проверять его самочувствие и раны других колонистов. А Уолтер остался стоять на улице, прикрыв глаза и ощущая на коже дуновение легкого ветерка, слушая шелест травы, вдыхая запах гари. Эта планета оказалась западней уже для второй миссии с Земли. Элизабет Шоу могла выжить, если бы не полетела сюда, Дэвид не остался бы один на столько лет копить ошибки, не хоронил бы ту, которую любил. Вот только сейчас Уолтер вспомнил, о чем он говорил недавно: твоя Эвелин за несколько минут подарила больше тепла, чем Элизабет за все время, проведенное с ней. Он так уверенно рассказывал о любви, но эта любовь не была взаимной. Элизабет не приняла его заботу, осталась к нему холодна. Если бы они вернулись на Землю, вероятно, она оставила бы Дэвида, не задумываясь, а его, как проблемную модель, серии Дэвид-8, утилизировали.
Уолтер осознал, почему Дэвид больше симпатизировал тем существам — в них не было фальши, от них знаешь, что ожидать, надо только научиться подстроиться. А с людьми это невозможно. Ты верно служишь им, спасаешь ценой собственной исправности, но они стреляют в упор, называя монстром.
— Уолтер, мы настроили рацию! — позвала Эвелин, и он вернулся в палатку.
Лоуп уже сидел. Его лицо было бледным и даже серым, но он точно чувствовал себя лучше. Он настроил передатчик на прием сигналов корабля. Погода стояла тихая и ясная, поэтому связаться с Заветом не должно было составить труда. Однако никто не отвечал на сигнал. И, что странно, именно не отвечал. Лоуп вновь и вновь вызывал капитана Брэнсона и Теннеси, но все было тщетно.
— По моим скромным предположениям, на корабле кое-кто другой стал главным, — сказал Дэвид. — Та неприятная женщина была уверена, что сможет связаться со своим человеком на Завете.
— В каком смысле другой главный? — раздался полусонный голос Дэниелс. Она пыталась сесть и забавно моргала. — Что за чертовщина? Все тело болит… Что со мной было? Я помню, мы подбежали к модулю, вытащили Анкора из-под носа у монстра, наткнулись на Уолтера с раной в груди и мертвую Розенталь… потом забежали на борт… А вот дальше… Хм.
Она протерла глаза, прищурилась, огляделась. И с каждым мгновением ее глаза становились все круглее, а рот открывался шире. Уолтер мельком глянул на нахмурившегося Дэвида — он смотрел в сторону Эвелин с мольбой. Вот только та не видела его просящего взгляда, она бросилась к Дэниелс с объятиями. Уолтер подумал: непредпочтительно, чтобы Эвелин делала это слишком долго и с такой радостью с другими, безразлично синтеты это или люди. Хотя, разумеется, дружеские объятия и те, что она дарила ему недавно, совершенно различны по смыслу, однако эта мысль прочно сидела в голове.