Наверное, стоило раздеться самому, но Уолтер уже опустился над ней, и она не позволила отстраниться, крепко обхватив за шею и прошептав его имя так тихо, что он услышал его, скорее, по ощущению дыхания на коже возле уха.
Он подался вперед. Горячая влажная плоть принимала его с трудом, будто сопротивляясь.
— А-а-ах! — вскрикнула Эвелин, и он замер, испугавшись, что сделал больно. Но она вцепилась в его плечи пальцами и с жаром прошептала: — Нет… пожалуйста… не останавливайся…
И он продолжил, все еще волнуясь, что причинит вред. Но, наблюдая за ней, успокаивался все больше и отбрасывал сомнения. В конце концов, женское тело приспособлено для подобного. Все сильнее его увлекал новый процесс. Внутри тела Эвелин было горячо, влажно, тесно и одновременно мягко. Более сильной физической стимуляции ему не доводилось испытывать. Но это была лишь малая часть общего удовольствия, захватившая его существо. И причиной была сама Эвелин — то, с каким желанием она касалась его, как открывалась ему и с какой радостью принимала, как в ответ старалась приласкать, как горячо шептала его имя и как громко и сладко стонала.
Новый опыт, которого у него не должно было быть по запрограммированной роли, на какое-то время вытеснил все прочие мысли, оставив на периферии сознания лишь контроль за местностью, чтобы непредвиденная ситуация не застала их в таком уязвимом моменте. С помутневшим от удовольствия взглядом Эвелин явно старалась контролировать себя, то и дело прикусывая и без того раненую губу или его плечо. Вскоре жар тела Эвелин усилился и снаружи, и внутри, а от трения он только возрастал и вся эта тепловая энергия перетекала к Уолтеру и собиралась в крошечную точку где-то внизу живота. Необычное, странное состояние, не отмеченное в подробностях протоколами, охватывало и увлекало.
Он держал достаточно медленный, но ритмичный темп, пока Эвелин не начала просить двигаться быстрее. Она упрашивала его, умоляла, всхлипывая и цепляясь сильнее пальцами за одежду на спине. И сейчас он был ее господином. В точке накопления энергии начинало что-то нарастать, какое-то необъяснимое, пока непознанное давление. Но давление приятное и говорящее о том, что должно перерасти в нечто значительное. Он ощущал, что сам приближается к разрядке — это было неожиданностью, он не знал, как это происходит у него.
Определенный в корабельные андроиды, Уолтер ни разу не проходил ни одного теста, связанного с интимными подробностями. И хотелось познать эту функцию поскорее. Теперь и он сам ожидал этого с нетерпением. И поэтому, когда Эвелин замерла на пару секунд и затихла, он не смог остановиться, но, как оказалось, это было и не нужно. Тело Эвелин содрогнулось во внезапных конвульсиях, сжало его, переполнив окончательно резервуар с набранной энергией и запустив каскад прежде не использованных реакций. Тепло горячей, почти обжигающей волной прокатилось по телу. Эвелин вскрикнула, с шумом выдохнула и судорожно вцепилась в его одежду на спине. А по его корпусу пробегали электрические разряды, насильно подавляя мыслительные процессы и разнося энергию по изголодавшимся в дефицитных условиях системах. Он точно попал в состояние частичного перезапуска, когда некоторые процессы продолжали функционировать.