Эвелин отстранилась спустя минуту. Она стояла на коленях рядом с ним, поэтому находилась немного выше. Тень закрывала ее выражение лица, но Уолтер видел в темноте и отмечал сведенные точно от боли брови, поджатые губы. Она замерла, и он не торопился выпускать ее из объятий.
— Что тебя беспокоит? — спросил он.
Она вздохнула и тихо произнесла, погладив кончиками пальцев его нижнюю губу:
— Я не сделала больно?
— Если только совсем немного, — признался Уолтер. Еще недавно он терялся от проявлений близости по отношению к себе, но сейчас с нетерпением ждал ее. Ему не хотелось останавливаться, а напротив, хотелось ощущать ее рядом как можно дольше и осознавать собственную значимость для нее. — Но мне все равно было приятно.
Он улыбнулся, но она почему-то нахмурилась еще сильнее.
— Все, что ты делаешь со мной, мне нравится, — уточнил он, и ее глаза округлились.
— Даже если бы я причинила тебе вред?
— Даже если бы причинила вред, — спокойно ответил Уолтер. — Даже если захочешь отключить меня, я буду рад закончить свое существование от твоих рук.
Это было странное ощущение, но это была правда, ведь он уже выбрал ее ценой всего: приоритетных кодов, собственной безопасности, протоколов защиты. Он принял то, о чем она попросила — доверился, несмотря на опасность отключения, которая ждет его впереди. И если уж это произойдет, то он предпочтет умереть от ее рук. Это он сумеет принять ради ее будущей счастливой жизни. Лишь бы она улыбалась. За то, что, несмотря на все, не отринула его и смотрела с нежностью, а не разочарованием, он был безмерно благодарен. Она изменила его мысли, заставила сомневаться в собственной природе, но он не мог злиться на нее или противиться.
Но она отчего-то только сильнее нахмурилась и мотнула головой.
— Это неправильно! — Эвелин возмутилась. — Ты должен думать и о себе в том числе! Тебе надо научиться хотеть для себя…
— Я научился. — Он проскользил ладонью по ее спине. Да, он научился желать и бояться, он обрелэго .
— Тогда что ты хочешь сейчас? — прошептала она.
Уолтер чувствовал ее учащенное горячее дыхание, подскочивший пульс. Она была очень взволнована. Он потянулся к ее шее и прикоснулся губами к пульсирующей жилке, медленно увеличивая давление, и прикрыл глаза, наслаждаясь вибрацией, передающейся через губы по его телу. Частое упругое биение пульса. Жар дыхания. Ощущение жизни в его руках, на губах… Может ли он, имеет ли право касаться ее с неизвестно откуда взявшимся эгоистичным желанием насладиться, присвоить себе, стать ее хозяином настолько же, насколько и слугой?
Она судорожно и часто вдыхала, почти дрожала, нежно поглаживая пальцами его затылок. Кожа на ее шее покрывалась мурашками от его прикосновений и дыхания — рядом с Эвелин он предпочитал дышать, чтобы ей было проще ощущать его похожим на себя. Он оттянул ворот ее толстовки и коснулся губами ключицы, провел языком по солоноватой коже, и это было так… завораживающе приятно.
Уолтер осторожно скользнул руками под ее толстовку, ощутил горячую кожу, моментально покрывшуюся мурашками, и замер, прислушиваясь к реакции Эвелин и собственным чувствам. Он прикасался к ней прежде, но по иным причинам, и ощущения различались. Сейчас не надо было бояться за ее жизнь, можно было поддаться моменту, приласкать ее, помочь насладиться ей и насладиться самому. Он водил по ее спине и бокам, с удовольствием отмечая, с какой отзывчивостью Эвелин поддается его действиям, как сама цепляется за его плечи, нетерпеливо наминая их пальцами. С любопытством и трепетом он впитывал тактильную информацию: нежность и упругость кожи, тончайшие пушковые волосинки на некоторых участках тела, рельеф ребер, позвонков, мышц; улавливал ее реакцию: учащенное дыхание, выступающие на шее капельки пота, усиление запаха, расширение периферических сосудов. Такая нежная и податливая, ласковая и отзывчивая. Не с человеческим мужчиной, а с ним. Ему она обещала бытьвместе и похоже со всей искренностью. И он был благодарен ей за это.