Жители подскакивают и несут к ступеням каменного здания цветы, ткани, красивые поделки, драгоценные камушки. Дань уважения, благодарности и почтения. Они оставляют подарки у ступеней здания и возвращаются на площадь, на этот раз выстроившись в две толпы вдоль каменной дорожки, ведущей из здания.
И вмиг, когда прямые лучи проникают в темный проем здания, взорам собравшихся является невысокая худощавая женщина в белоснежной одежде с седыми волосами, заплетенными в длинную косу, которая словно фата лежит на спине. Ее лицо с бледной, почти прозрачной кожей не выдает ее возраста. Морщины на ее лице едва заметны, а вот глаза словно обесцвечены и едва живые.
Женщину ведут под руки двое мужчин, похожих, как братья-близнецы. Спустив ее по ступенькам, проводники отступают. И женщина идет сама. Толпа возбужденно шепчется, тянет руки к женщине.
— Великая Мать! — то и дело раздаются благоговейные возгласы.
И она идет медленно, будто почти не нет сил, но смотрит уверенно и приветливо улыбается. По очереди один за другим жители стараются коснуться ее плеч, рук, одежд. Она идет, расставив руки немного вперед с открытыми ладонями и позволяя коснуться себя и касаясь встречных людей. Но людей ли? Цвет их лиц серо-металлический, глаза рыжие, волосы короткие, жесткие.
— Будьте добры друг к другу и природе, стремитесь к знаниям, станьте хозяевами вселенной и превратите ее в прекрасный сад, населенный жизнью, — говорит она свою заповедь. — И помните, каждое существо имеет право на жизнь. Поэтому не спешите прерывать чью-либо жизнь, какой бы силой ни обладали вы сами. Но и не позволяйте другим стать угрозой для вас. Дети мои, найдите свободу и счастье. И помните, я люблю вас и всегда буду любить вас. Даже после моей смерти моя любовь к вам не иссякнет.
Шествие по площади заканчивается там же, где началось, ворота закрываются, скрывая Великую Мать от народа. И, пошумев, толпа расходится. Они преисполнены вдохновения и благоговейного трепета. В их логичную привычную жизнь только что вторглась живая легенда. Прародительница их всех.
И если повезет, то и в следующем году она почтит их своим присутствием.
А внутри, в высеченном в скале здании женщина оперлась о руки двух державших ее синтетов. Бессмертных разумных существ, которых когда-то создали люди, и пережившие всех их.
— Эвелин, как себя чувствуешь? — спросил ее один из них, а второй подхватил под локоть, будто боялся, что она упадет.
— Спасибо, Дэвид, — слабым голосом произнесла она. — Я в порядке. Уолтер, не волнуйся, я не упаду.
Они входят в лифт и поднимаются под самый купол, откуда открывается вид на площадь с одной стороны, круглыми домиками-юртами с другой, а с третьей — огромными металлическими створками спрятанного в песке космодрома.
Второй диск солнца выглядывает вследом за братом, и на миг женщина закрывает глаза. Открыв их, она тянется к собственному отражению в окне и касается пальцами лица.
— Когда я умру, хочу, чтобы вы продолжали следовать этой традиции, — говорит она не оборачиваясь.
— Мне забальзамировать твое тело и выносить в открытом гробу из хрусталя или предпочитаешь что-то еще более изящное? — произносит тот, кого она называла Дэвидом.