Эвелин обняла себя руками. Воспоминания далекого прошлого, подернутые дымкой психотерапии и гипноза, проявились в памяти опять. Ей тогда повезло, она приглянулась Нолану, но она все видела, все слышала… Ее друзья по несчастью служили игрушками на потеху солдатам почти полгода, пока были в состоянии удовлетворять желания тех, кого превозносили на их родине как великих и благородных. Будто эти дети были виноваты, будто они сами выбрали стать теми, кем были…
Вдох-выдох, два щелчка пальцами. Все в прошлом, уже ничего не изменить. Она же обещала жить ради них, обещала показать своими глазами их душам, живущим теперь в ее сердце, что в мире есть не только боль и отчаяние…
— Эвелин? — Уолтер слегка тряхнул ее за плечи. Как он подошел, она даже не заметила. — Посмотри на меня.
Его настойчивый, но мягкий голос подействовал лучше ритуалов, заставив ужасы прошлого скрыться во тьме. Эвелин очнулась и часто задышала — оказывается она задержала дыхание. В руке Уолтера блестел фонарик, он поочередно светил ей в глаза.
— Все в порядке? — уточнил он со всей серьезностью.
— Да.
Эвелин подумала, что никто не заслуживает быть вещью, в том числе андроид. И она не должна этому способствовать. Жаль, что они не смогут общаться как раньше. Теперь никаких совместных тренировок, обедов-ужинов. Она не сможет составлять ему компанию во время работы с растениями и слушать заложенные в его базу данных произведения… Да ей уже этого не хватает! Хотя пересекаться, например, на кухне или в другом общественном месте им никто не запретит, так что все не настолько плохо. Возможно, ему в принципе будет все равно, может быть, он даже вздохнет с облегчением.
— Твой цвет лица улучшился. — Уолтер ловким движением убрал фонарик в карман, слегка наклонившись корпусом вперед, при этом не спуская с нее внимательного взгляда.
— Спасибо, что позволил остаться сегодня. — Эвелин улыбнулась и вернулась к кофе. — И за таблетку.
— Рад помочь. — Уолтер улыбнулся шире. — Так же хотел сказать — начинает созревать клубника.
— Ох, здорово! — обрадовалась было Эвелин, но тут же поникла. Она ведь собралась держать дистанцию. — Но я… у меня…
Как сказать, что теперь каждый сам по себе? Ведь он действует сейчас по привычке, заботясь о ней, хотя дел у него явно прибавилось. Эвелин поджала губы. Почему никак правильные слова не приходят на ум? Это потому что ей самой не хочется отпускать? «Эгоистичная сука», — обозвала она себя и отхлебнула кофе.
— Хочешь сказать, что возвращаешь заботу о растениях? — Уолтер слегка склонил голову набок. — Ведь ты теперь официально в команде и у тебя много дел.
Ну вот и не пришлось ничего говорить. Эвелин хотела бы возразить, что один пациент это вообще считай ничего, и ей не сложно, даже в удовольствие, но она кивнула.
— К сожалению, — выдавила она. — Спасибо, что помог освоить садоводство, это было очень интересно.
— Рад, что тебе понравилось. — Уолтер отступил на полшага и пристально посмотрел на нее. Вежливая улыбка исчезла с его лица, он выглядел серьезным. — Капитан убрал предупреждение из моего личного дела. Я понимаю, что должен отблагодарить тебя, но не знаю, как именно. Прежде с подобными ситуациями я не сталкивался, в моих протоколах это тоже не заложено, поэтому буду очень признателен, если подскажешь.