— Но ты была слишком юна для войны.
Уолтер погрузился в ее воспоминания почти по-настоящему, явственно представив хрупкую девочку в полном страданий и боли месте. Как она сохранила эту светлую улыбку и доброе сердце? Человечество просто невероятно в своей многогранности. Где-то в богатстве и изобилии тридцатилетние «подростки» не могут определиться с собственным путем в жизни и придаются всем возможным утехам, чтобы хоть как-то заполнить пустоту от вседозволенности, а где-то дети выживают в совершенно непригодных для жизни условиях.
— Это никого не интересовало, поверь.
— Поэтому твой капитан научил тебя драться?
— Поэтому в том числе, — согласилась Эвелин и, усмехнувшись, добавила: — А еще потому, что ему нравилось меня бить.
Уолтер сам не заметил, как уставился на нее слишком пристально.
— Ой, ну ладно, я пошутила, — отмахнулась она. — Не все так ужасно. Это что-то вроде метафоры…
Но от него не укрылось, как опустились вниз уголки ее губ.
— Он по-своему хотел защитить меня, — произнесла Эвелин, — только и всего.
— Скучаешь по нему? — спросил Уолтер, ощутив недовольство к уже мертвому человеку.
Она повернулась к нему и серьезно посмотрела, сдвинув брови.
— Нет, — ответила она. — Я мечтаю забыть о времени, проведенном с ним.
Уолтер ощутил собственную беспомощность. Возможно ли в его силах что-то изменить для нее, сделать ее жизнь более спокойной и счастливой? Он запустил моделирование и представил, как она в легком светлом платье поливает пышные цветочные клумбы у одного из однотипных домиков колонистов, как восхищается хорошей погодой и идет по зову малыша, спускающегося по ступенькам. Она смеется, приседает и поднимает его. Малыш обнимает ее маленькими ручками за шею и говорит: «мама, я люблю тебя!». А он, Уолтер, смотрит со стороны и тоже улыбается, потому что знает — ее душа исцеляется от искренних слов еще не умеющего врать нового человека.
— Уолтер? — он слышит ее мягкий голос наяву, но все еще увлечен внутренней картиной, поэтому Эвелин в светлом платье поворачивается к нему и зовет, глядя на него с улыбкой, полной нежности и ласки, с которой она только что смотрела на ребенка. Будто она так же сильно рада и ему, будто и он часть ее жизни.
— Уолтер?
Сбитый с толку, он резко отключил процесс моделирования. Он должен был остаться сторонним наблюдателем в этой картине, он просто не мог желать чего-то для себя. Это неестественно и неправильно. Случайное совпадение или что-то на самом деле с ним происходит? Почему он представил себя не приложением к ее счастью, а его участником?
— Извини. — Он улыбнулся.
— Задумался?
— Что-то в этом роде, — уклончиво ответил он.
— О, кажется, наши вернулись, — произнесла Эвелин и подняла голову. — Слышишь голоса?
Часть 12. Мое тебе "спасибо"
Эвелин ужасно радовалась возвращению команды. Орам, узнав о том, что его жена чудом избежала смерти, плакал как ребенок, обнимая ее. Фэрис громко материлась, другие удивлялись. Уолтер с Карин потом долго копались в останках и изучали образцы крови. Что-то попало в тело Ледварда и вызвало очень стремительную мутацию или, вернее, вырастило в нем новый организм.