Старший О оглядел кабинет.
— Ничего не изменилось, — произнёс он.
Папа О кашлянул.
— Прошло много лет.
— Вот именно. А всё осталось прежним. Стол тот же. Шкаф тот же. Даже трещина на потолке на месте. — Он подошёл к стене и указал на тёмное пятно на паркете. — А вот это пятно я помню особенно хорошо, ч лично его устроил ваксой.
Папа О снова кашлянул, на этот раз сильнее.
— Не надо.
— Почему же? Воспоминания полезны для здоровья. Здесь я разбил дедушкину любимую чернильницу. Чернила были из каракатицы. Дед потом неделю ходил с чёрным носом.
— Ты сказал ему, что это траур по старой власти.
— И он был зол.
Старший О слегка улыбнулся, но улыбка тут же исчезла.
— Мы тут шли парадным коридором. Портреты всё ещё висят. Кроме моего, — сказал Старший О.
— Его сняли по воле деда.
— Да. Конечно. В этом дворце всё всегда происходило по воле деда. А ты был послушным внуком. Во всем с ним соглашался. Даже когда она был против меня.
Папа О хотел ответить, но передумал.
Кривульга тем временем прошла к дивану, села без приглашения и сняла перчатки. Затем она внимательно посмотрела на Сизокрылого.
— Чай, — сказала она.
— Сейчас будет, — ответил советник.
— И что-нибудь поесть.
— Государь распорядился подать пирог.
— Один?
Сизокрылый бросил взгляд на Папу О.
— Два.
— Вот видите, — сказала Кривульга. — Иногда полезно прийти без приглашения.
Она вынула из складок платья небольшой гребень. Гребень был старый, костяной, с узорами, которые менялись, если его немного пошевелить.
— Пришла вернуть, — сказала Кривульга.
Папа О посмотрел на гребень и сразу помрачнел.
Кривульга протянула гребень царю.
— Ты дал его мне, чтобы я наложила проклятие на твоего старшего брата. Что ж возвращаю его тебе. И брата, и гребень. А проклятие аннулирую, но не просто так. И цену ты знаешь. Верни девочку матери.
Папа О нахмурился.
— Не сделаешь пострадает твоя семья и твое царство, — уточнила Кривульга и откинулась на спинку дивана. — И не льсти себе. Старший О рассказал мне, за что вы изгнали его из дворца.
Папа О медленно повернулся к брату.
— Ты всё ей рассказал?
— Не всё, — ответил Старший О.
— Он рассказал достаточно, — сказала Кривульга. — Ваш дед был человеком старых взглядов, это понятно. Старые взгляды вообще удобны: их не надо объяснять, потому что они появились раньше всех остальных. Но ты-то был моложе. Как же ты мог не простить родного брата за то, что он влюбился?
Папа О посмотрел на Ка О.
— Я не горжусь этим.
— Это хорошо, — сказала Кривульга. — Было бы неудобно, если бы ты гордился.
— В то время мне казалось, что дед прав. Земная женщина не могла ступить во владения Землеморья, — сказал Папа О. — Это нарушало все природные законы.
— Природные законы, — заметила Кривульга, — никогда не читала ваших законов. Поэтому и творите что хотите, а страдает счастье. В таких делах поспешность опаснее колдовства. Сначала нужно выяснить, кто кому приходится, кто кого любит, кто кого проклял и зачем снимали портреты со стен. — Она повернулась к Старшему О. — Расскажи нам все по порядку. Чтобы эта прекрасная девочка услышала тоже.