– Не можешь или не хочешь? – чересчур резко бросил он, раздраженно выкручивая руль.
Поругались: всю оставшуюся дорогу, жена глотала слезы, а муж показательно игнорировал ее расстройство.
Окончательно день испортился, когда Полина увидела новую помощницу – дочь Татьяны, та как раз закончила с уборкой и собиралась домой. Заметив, как тоненькая девушка с лицом сердечком, улыбается Владу (и эта туда же!), Поля широким шагом прошла мимо, не отвечая на приветствие, и зло бухнулась в кресло.
Когда архитектор, бросая на жену неодобрительные взгляды, проводил помощницу и снова вернулся в дом, Полина уже накрутила себя до состояния полноценного скандала:
– Все вы одинаковы! – с ходу накинулась она на Влада.
– Что? – Не понял тот.
– То! – огрызнулась Поля. – Абсолютно всем мужикам подавай получше, посвежее!
Молодой человек нахмурился еще сильнее, узнавая «чужие» выражения в речи жены.
– Думаешь, я не заметила, да? – Полина тем временем перешла на крик. – Не заметила, как ты красуешься, то с этой Анной, то теперь с новой девчонкой? Кстати, кто она?
– Дочь Татьяны, которая пришла для… – но ему вновь не дали отбиться.
– А сама Татьяна тебя не устроила? Слишком старая?!
– Я не буду продолжать этот разговор, – сухо отчеканил Влад. Да что на нее нашло!
– Конечно ты не будешь, – орала Поля. Внутренний голос умолял остановиться, но страх, стресс и напряжение прошлых дней требовали выхода, и она продолжила атаку:
– Ты даже бороду тут отрастил! Деревенским ведь нравится побрутальнее, да?!
Во взгляде Влада растерянность постепенно уступала злости. Больше ничего не отвечая, он развернулся и вышел из избы. В спину ударялись всхлипы Полины, но молодой человек уже не слушал – выключился. Сейчас ему даже не было жаль жены. Вместо этого, он отчетливо представил, какой станет Полина лет через двадцать – и на ум пришло брезгливое, неприятное лицо тещи.
Вернулся поздно, когда девушка уже спала. Тихо пройдя мимо их общей кровати, присел на короткотулый диван и начал устраиваться – всегда ложился отдельно, когда они ссорились. Несправедливые обвинения и какая-то неожиданная ярость Поли до сих пор приводили в замешательство.
«Откуда это вообще взялось? – спрашивал он себя, стягивая свитер».
Кое-как разместившись, Влад прикрылся пледом и уставился в потолок. Вокруг тускло колыхались тени, деревенская тьма проникла в избу, быстро доедая остатки вечернего света.
«Ничего Полина не изменилась – грустно думал Влад, – точнее нет – изменилась. В худшую сторону. Теперь вместо слез она скандалит и говорит гадости». Он провел несколько часов, вытравливая из себя злость на жену и ее вечно «включенную в их жизнь» семейку, но как тут вытравишь? Фраза про «одинаковых мужиков» была явно из того же репертуарчика. Да и что другое могло ее так спровоцировать?
Мысли крутились и крутились шальным веретеном, и молодому человеку казалось, что он упускает нечто. Что Полина действует не истерично и не под влиянием матери, а по другому, вполне осязаемому паттерну, который он вот-вот различит, надо только подумать… Влад заворочался, перевернувшись на другой бок. Ночь постепенно затягивала в вязкий омут. А во сне снова явилась карманная темнота.