Однако Полина почему-то не послушалась. Фигурка на печке притягивала, подманивала, старательно прячась за рациональными доводами.Почему бы не попробовать ее сжечь? Просто подойти поближе…
Поля протянула руку и осторожно прикоснулась к игрушке – как и в прошлые разы та ощущалась теплой, почти горячей. Стараясь не мешкать, девушка подхватила человечка и почти бегом направилась к выходу – она выбросит его в озеро! Но до двери добраться не удалось. К ладони, в которой находилась фигурка, будто резко прижали раскаленное лезвие. Боль оглушила, встряхнула, а мозг услужливо впитывал и множил набат, который посылали ему рецепторы. Поля забилась, затрясла руками, силясь избавиться от проклятой вещи, но та впилась, вплавилась в пальцы. Так жутко Полине не было никогда в жизни! Девушка металась по комнате, натыкаясь на мебель, кричала, звала на помощь, а затем рухнула на пол – разом помертвевшая, потухшая как перегоревшая лампочка.
Очнулась, когда перевалило за полдень. С трудом сев на дощатом полу, Полина ощупала голову – та раскалывалась, на лбу ощущалась припухлость. Похоже, во время падения здорово приложилась. Затем осмотрела руки – отчетливо помнила прожигающую боль от прикосновения к игрушке. Однако сейчас ладони выглядели белыми, чистыми – ни следа ожога или покраснения. Девушка обшарила глазами доски, пытаясь отыскать фигурку, на полу ее не оказалось.
«Снова пропала», – решила Поля, но ошиблась. Игрушка, вот она – стояла у расписной печки, словно Полина и не касалась ее.
«Да что же это, – обреченно думала девушка, стараясь приподняться. – Черт с ней (в прямом смысле), с фигуркой, надо уходить».
Тело ее, тем временем упрямилось, сопротивлялось. Невидимые руки словно вдавливали Полину в пол, и встать девушка так и не сумела. Вместо этого постаралась хотя бы отползти от печки подальше. В голове мутилось, снова накатывала чернота. Поля старалась сосредоточиться на том, что нужно позвонить Владу, Лиде, Айрату, кому угодно, попросить, чтобы ее забрали отсюда. Идея эта несколько секунд балансировала ярким поплавком на краю сознания, а затем исчезла в мутных водах обморока.
Глава 19
Кажется, что все на свете знали Лидию Суворову как девушку практичную и серьезную. Родители (а они, на минуточку, были врачи) с гордостью говорили про нее, старшую из трех сестер, что «вот у Лидочки-то голова на месте» – читай, в отличие от всех остальных. Она и сама была о себе того же мнения. Тем не менее, в топорном рационализме упрекнуть Суворову было нельзя. Как и многие развитые, эмпатичные люди, девушка всегда оставляла зазор для нового знания и сомнения.
Поэтому, кода Полина рассказала о странностях, происходящих в далекой Полеховке, эти слова встревожили Лидию. Она, конечно, знала об излишней эмоциональности подруги, но не смогла списать весь рассказ на одну только впечатлительность. Уж слишком много страха плескалось в голосе девушки.
После того первого, долгого разговора, им удалось поговорить еще несколько раз, однако все остальное общение происходило в мессенджере. Несмотря на то, что у Лиды не было заведено постоянно с кем-то переписываться, последнее время она связывалась с Полей почти каждый день. Чувствовала – та нуждается в поддержке.