– Смотри, Олененок, – непонятно говорил Гоша, называя жену забытым ласковым именем, которое придумал, когда они еще встречались, – появился у нас защитник. Хозяин.
Слушая эти приторно-ласковые слова, Ольга старалась не смотреть на его перевязанную в нескольких местах руку, где сквозь нечистую марлю проступали багровые пятна. Когда раны мужа зажили, остались явные шрамы, причем один выглядел глубоким порезом, а вот второй – укусом. Вместе с Гошей изменился и дом – сделался таким же чужим и странным – опасным. Свет, который раньше беспрепятственно царил в комнатах из-за непривычно огромных окон (столько мороки с ними было, когда утепляли), померк. Проходя сквозь стеклянную границу, солнечные лучи будто оставляли за нею свое тепло. Все сделалось труднее – дышать, двигаться, спать. Продукты портились, словно оставленные на сорокоградусной жаре, а сама изба, между тем, стыла, мерзла и… пахла.
«Как мертвец», – с нарастающей паникой думала Ольга, сама не веря, что именно такие сравнения возможны в отношении ее когда-то уютного и светлого дома. Впрочем, и это было не самое жуткое. Еще через несколько дней Георгий заговорил – вел нескончаемые, невыносимые беседы с пустотой. Пялясь то в угол, то на печь, муж плаксиво клянчил, сетовал и жаловался. Твердил что-то об обещании, о зароке, о пролитой крови. А со временем и сама Ольга стала замечать, что пустота, с которой беспрестанно спорил явно сумасшедший Гоша, становится плотнее, чернее. Тогда и решила бежать.
Глава 26
«Сперва жилец, теперь хозяин, неужели у этого существа нет нормального имени – колдун, домовой, кто там еще бывает», – с досадой подумала Лида, а вслух спросила:
– И кто этот хозяин? Что он делает?
– Питается наивными дураками, как был мой Гоша, – тусклым голосом ответила Ольга.
Обе женщины замолчали. Вместе с воспоминаниями в светлую, пахнущую кофе и булочками комнату вторглось нечто опасное, инородное.
– Я потом, после того как сбежала, спрашивала, читала об этом, – продолжила Савельева, как бы сама с собой. – В общем, обманула ведьма, отдала душу его тому существу.
– Душу? – непонимающе уточнила Лидия.
– Да, – подтвердила портниха. – Обряд провела Гошиными руками, он-то думал, что удачу приманивает. А приманил…
Глаза Ольги заблестели, она потянулась за салфеткой. Лида смотрела на нее – усталую, несчастную, сломленную. Девушка сочувствовала Савельевой. Девяностые были диким временем, о котором до сих пор вспоминают с охами и стонами. А тут еще ведьмы-демоны, жертвы и кровь. Бедной женщине пришлось убегать из собственного дома в никуда – без денег, без документов, без мужа… Мысли вернулись к Полине, только она-то тут с какого боку? Подруга ведь никаких сделок ни с кем не заключала, обрядов никаких не проводила. Эту часть Лидия и произнесла вслух.
– Хозяин забирает того, кто живет в доме, – объяснила Ольга, высморкавшись, – поэтому я и сбежала. Поняла, что как только бес с Гошей закончит, то за меня примется. А Полина ваша, судя по всему, там обживаться начала, вот и пробудила хозяина.
– Пробудила… – протянула Лида. – Значит надо забрать ее, и дело с концом. Я сейчас наберу Владу, – девушка уже вытащила телефон, но портниха ее остановила.