– Да что же это такое! – запричитала она, как только Айрат вышел из палаты. – Они ж тебя из гроба достанут, стервятники! Бездельники, сами ни черта не могут!
То ли больничная дверь была сделана из фанеры, то ли Оксана Александровна имела голосовые связки оперной певицы, только Айрат успел поймать на себе несколько укоризненных взглядов в коридоре.
В другой раз пронесло, и жены прораба на посту не оказалось, зато в палату к Глебу Алексеевичу заехал новый сосед. Он постоянно спрашивал у посетителя сигарет, интересовался его политическими взглядами, а потом костерил неблагодарных детей, бросивших гнить «родного отца» в этой дыре. При таком тоже не поговоришь. Однако на этот раз старшой наделся, что ему повезет, – Бог любит троицу. Да и подстраховался: сунул пятьсот рублей медбрату, чтобы приставучего соседа увезли на процедуры, а про Оксану Александровну уточнил заранее: она должна была готовить домашний обед для больного.
Завидев визитера, Глеб Алексеевич как всегда обрадовался. По его виду было заметно, что заботы любимой женщины и ответственных врачей идут прорабу на пользу.
– Ну что, мужики? И недели без меня не тянете? – подколол он старшого.
– Не тянем, – шутливо согласился Айрат, присаживаясь на табуретку возле постели.
Заговорили о делах. Рассказав Глебу Алексеевичу об интересующих того строительных планах и выслушав порцию подробных наставлений, старшой наконец задал свой главный вопрос – каким образом прораб оказался на крыше? Про себя понадеялся (чего уж там, чуть не молился), что у того найдется ясное и веское объяснение. А Глеб Алексеевич, не подозревая о мыслях старшого, воскликнул:
– Смотрю, значит, стоит наш Влад, руками машет. Я ему говорю, мол, ну че стряслось-то? А он рот разевает, а мне почему-то не слышно. Пришлось лезть.
Дальше – еще непонятнее. Когда Глеб Алексеевич оказался на крыше, Влад уже стоял в самом ее конце, продолжая подзывать прораба. Мужчина двинулся вперед, слегка обеспокоенный таким странным поведением – молодой архитектор балансировал у самого края, не прекращая вхолостую разевать рот.
– Не знаю, что ему там понадобилось, – слегка обиженно добавил прораб, – обычно он лучше меня всю технику безопасности знает, никогда не нарушает. А тут…
– Так как ты упал? – поторопил старшой. Он, конечно, планировал все узнать в подробностях, но сперва нужно было определить самое главное.
– А я и сам не понял, – махнул рукой Глеб Алексеевич. – Что-то черное в глаза попало, то ли мошка, то ли пыль, то ли… – он слегка запнулся, а потом несколько раз моргнул – всегда так делал, если приходилось решать что-то сложное.
Айрат не торопил, стараясь не спугнуть прораба, а тот виновато ухмыльнулся и закончил:
– Головой я, конечно, здорово треснулся, вот что. И переломы, и ушиб внутренних органов, и сотрясение, – процитировал он врача. – Непонятно, короче, какой иконке свечку ставить.
– Почему непонятно?
– А почудилось мне, – тихо признался прораб. – Ты только Владу не говори. Показалось, что он, ну… развалился на… такие… знаешь, черные тряпки. И вот одна мне в глаза и попала. Говорю же, сотрясение у меня.