Айрат кивнул, стараясь, чтобы нейтрально-вежливая маска на его лице не дала трещину. В каждый последующий визит старшой планировал признаться прорабу, что Влада в тот момент на крыше быть не могло. Он знал это совершенно точно, потому что лично наблюдал за Глебом Алексеевичем, стоя рядом с архитектором на земле. Планировал рассказать, но не решался.
Сперва пугала мысль встретиться с непонимающим, подозрительным взглядом, с которым Айрат был отлично знаком. Точно так же смотрели ребята в школе и во дворе, когда мальчик рассказывал о жильцах.
А теперь, наблюдая, как Глеб Алексеевич силится списать свое падение на рациональные причины, – жалел. Зачем впутывать его в эту историю? Разве ему мало досталось? Да и кроме того, тут в Лениново, под присмотром врачей и крылышком заботливой Оксаны Александровны, прорабу ничего не грозило. В отличие от самого Айрата. И Полины. И Влада.
Уходя из больницы, старшой дал себе слово рассказать все последнему. Пусть тот не поверит, пусть посмеется, но упускать этот шанс нельзя. От жильца пострадали люди, и Полина, как он слышал, заболела…
Сейчас, окончив свое трудное повествование, старшой глядел на архитектора уже не сочувственно, а напряженно: поверит – не поверит? Похоже, тот совсем не в курсе. Неужели Полина ему так ничего и не сказала? Видно, тоже не хотела, чтобы ее приняли за чокнутую. Мимика Влада тем временем менялась: сперва сползла вежливая нетерпеливость, затем недоумение, на секунду-другую задержалось недоверие, и наконец – вот оно. Смесь потрясения, вины и ужаса сделали всегда невозмутимое лицо архитектора подвижным, словно мускулы не знали, какую форму следует придать этому обыкновенно сдержанному облику.
Наконец тот выдавил:
– Ты и тень видел, о которой говорила Поля? Помнишь, ну в тот вечер…
– Да, – вздохнув, подтвердил старшой. – Видел. И я боюсь, что болезнь Полины тоже с этим связана.
Глава 23
Аврора Карповна остановилась у калитки пятого дома. Ладонь, сжимавшая перекладину, слегка подрагивала. Нужно было собраться с духом – этап уже почти привычный. Вчера звонил Андрюша, рассказал, что Савельева нашлась. Эта новость одновременно обрадовала и напугала пожилую женщину. Неоспоримая реальность Ольги давала надежду, но и делала существо, что обитало в избе, таким же настоящим.
Вообще за последнюю неделю бояться пришлось столько, сколько не случалось за всю жизнь, даже в детстве. И страх этот не был обычным. Не зарождался внутри, а сочился из самого дома – заползал под кожу, стоило переступить порог. Тьма по углам завязла, схватилась, разом сузив пространство. Воздух оставался затхлым, сколько ни проветривай. Веселые узоры, которыми Поля когда-то покрыла печь, теперь походили на зловещие символы или алфавит давно мертвого языка. А еще начало чудиться.
Однажды, например, Аврора Карповна заметила, как сам собой заворочался ком из подушек и пледов на любимом Полинином кресле, будто внутри копошился огромный кот. Ком вздымался и опадал, а еще урчал… и причмокивал. Пожилая женщина тогда и правда подумала на какое-то животное, схватила швабру и ткнула в гору пледов. Ком тут же распался, а внутри никого не оказалось. В другой раз сама чуть не грохнула на пол только что вскипевший чайник. В зеркальных боках тогда ясно отразился клок черного тумана, нависший прямо над ее головой… Были и странные фантомные касания, когда нечто почти вплотную подбиралось к ней со спины и тогда Аврора Карповна ощущала каждый волосок на собственной коже, встававший дыбом. И все это при свете дня!