– Красивая женщина, сочная, – вдруг шепнули ему на ухо. В ноздри проник кислый погребной запах.
Айрат вздрогнул от неожиданности, чуть не выронив фонарь.
– Разве ты не согласен? – насмешливо продолжил голос уже с другой стороны. – Нет нужды отнекиваться, тебе же она всегда нравилась…так иди!
Вместе со словами в спину ударил ледяной порыв, холод сделался подвижным, требовательным. Мужчина в своем соляном убежище пошатнулся, но опасного шага не сделал.
«Надо было насыпать круг пошире», – пробилась сквозь страх досадливая мысль.
– А знаешь, я могу тебе ее отдать, – предложила тьма.
Айрат резко, как прицел, направил луч в сторону, откуда на этот раз исходил голос, но опять поймал пустоту.
– Муж останется здесь, а женушку ты заберешь, – новый толчок в спину, –ну давай же!
Слова уже заполняли все пространство, отскакивали от стен, множась громадным рокочущим эхо.Давай же! Давай! Дава-а-ай!
«Это слышу только я – сказал себе Айрат, – оно просто хочет выманить меня из круга, отвлечь от Полины и Влада».
Судя по виду супругов, им обоим нужно было в больницу. И поскорее. Полина была явно обезвожена и замерзала (если не хуже), а Влад – избит.
Мысленно блокируя грохочущие посулы беса, старшой аккуратно извлек пучки крапивы и нить. А затем, тщательно проговаривая в уме ход дальнейших действий, принялся плести оберег. Его пальцы ловко скручивали хрупкие стебли и листья, формируя подобие крапивной куколки. Стараясь не сбиться, Айрат тихо шептал нужный заговор:
Куколка куклой не сломится, крапива на нитке истомится. Сплетется, сцепится, уколется – укрепится. Затянется тугой плетью, обернется сторожевой сетью. Пока кукла на нити, я – невидим.
Затянув последний узелок на собственном запястье, Айрат швырнул поделку на пол.
Глава 39
Лида рванулась в сторону раненого.
«Мамочки, ну пожалуйста, пусть только раненого», – лихорадочно умоляла она, шаря наугад в темноте.
Андрей нашелся быстро – полусидел на полу. Девушка немедленно принялась ощупывать его тело, но тот перехватил Лидины руки. Слава богу, хватка была твердой, не похожей на прикосновения умирающего или теряющего сознание.
– Отойди-ка на безопасное расстояние, будь добра, – с холодком произнес Фонарев. – Ты пырнула меня ножом.
– Я… я не хотела, я думала, что ты… – залепетала Лида.
– Где нож? – перебил ее он. Девушка сглотнула:
– Я его выронила, когда поняла, что ты не оно. Куда ты ранен?
Несколько страшных секунд Андрей молчал, Лидия машинально отметила, что несмотря на то, что находилась в темноте уже долгое время, глаза почему-то не спешили адаптироваться. Тьма здесь не была просто недостатком света, но плотной пеленой – повязкой на глаза, к которой сколько ни привыкай, ничего не разглядишь.
– В бок, – наконец ответил Фонарев, видимо тоже ощупав себя.
– Куда именно в бок?
– Не знаю, в нижнюю часть, какая разница, ты что, доктор? – Андрей звучал раздраженно, даже зло. Это тоже порадовало Лидию: если злится, значит, все не так плохо, ведь никто не язвит при смерти.
– Я не доктор, – сказала она уже своим спокойным, ровным голосом – голосом отличницы Суворовой, – а вот мои родители – да, и первую помощь я оказывать умею. Позволь мне посмотреть?