– Что вы от меня хотите? – голос женщины больше не звучал ни молодым, ни приветливым, казалось, что воспоминания мгновенно состарили его.
– Расскажите, почему вы сбежали? Ведь не от мужа же?
– Не от мужа, – мрачный смешок. – Сбежала, потому что жить хотела. А своей подругепередайте , – последнее слово Савельева произнесла с нажимом, остервенением. – Пусть уходит оттуда, если еще может.
Девушка ощутила, как страх говорившей протягивает и к ней, Лиде, призрачные щупальца, оплетает, заражает:
– Почему? Что не так с домом?
– Там хозяин, – непонятно отозвалась трубка, – поселился благодаря моему муженьку, и теперь это его место.
– Объясните толком, пожалуйста, – попросила Лидия, – мне очень нужно знать, в чем дело. Моя подруга сейчас болеет, и я не знаю…
– Значит уже поздно, – сухо перебила Ольга. – Сами только туда не суйтесь. Больше ничем не поможешь.
Лиду этот разговор пугал, но еще сильнее – злил: да что за бессердечность такая!
– Где вы сейчас? – резко спросила она.
– В Лениново. А как вы нашли мой номер? – в свою очередь потребовали на том конце.
– Знакомые подсказали, – повторила девушка уклончивый ответ Андрея, – слушайте, а можно…
– Так скажите вашим знакомым, чтобы больше меня не тревожили. – Савельева явно не собиралась продолжать беседу. – Полеховка – запретная для меня тема, и больше я не намерена об этом говорить.
Трубка умерла – собеседница дала отбой. Лида пробовала набрать еще пару раз, но ничего не вышло: либо Ольга заблокировала ее, либо просто не отвечала.
– Не хочешь, значит, говорить, – шипела Лидия, ища нужный номер в телефонной книжке. – А придется.
На следующий день она уже знала адрес Лениновского ателье «Шик», где работала несговорчивая портниха. Попросила подругу позвонить, описать воображаемое платье и назначить встречу для снятия мерок. Через час отозвался и Фонарев, повторив свое предложение, и Лида согласилась.
«Два человека лучше одного», – решила про себя девушка, представляя, как вытрясет из Савельевой всю правду про ее проклятый дом.
Глава 21
Влад озабоченно прикладывал руку ко лбу Полины. В отличие от матери, он не умел угадывать температуру немедленно – при первых же тридцати семи, однако здесь этого и не требовалось. Кожа Поли горела. Антибиотики, которые прописал врач, похоже, вообще не помогали. Молодой человек осторожно вытащил подушку из-под головы жены, снял влажную наволочку, надел новую и снова подложил.
«Придется везти в больницу, – думал он, устало потирая шею. – Да что ж такое, сперва Глеб Алексеевич, теперь Поля».
– Полюша, – позвал Влад, присев возле девушки, – давай чаю выпьешь?
Она что-то простонала в ответ, и муж понял, что придется снова поить с рук. Прошел в кухню, где стоял заваренный Авророй Карповной сбор. Старушка приходила каждый день, и даже если не оставалась до его возвращения, у порога всегда виднелись следы ее визитов: суп, бульон, травы и что-нибудь съестное для него. Снедь она странным образом всегда оставляла за пределами дома. Влад думал, что все из-за недавнего случая, когда рассольник, по словам соседки, скис в холодильнике (тогда, видимо, отключалась электроэнергия). Было совестно, что Аврора Карповна заботится о них словно о малых детях. Чувство бессилия – цепкий, колючий репей – раздражало, но выхода молодой человек пока не находил. Пробовал нанять Татьяну или кого-нибудь из Полеховки, чтобы приходили, когда он на работе, но как назло все отказались. Острое сопротивление, которое местные сопровождали явно неуклюжими отговорками, ставило в тупик, однако времени и сил на разборки тоже не оставалось. Нужно было руководить доделками и заботиться о Полине.