На чашку, которую помнило тело Лив.
На выцветшую ткань.
На дерево, под которым женщина спрятала признание, слишком страшное или слишком важное, чтобы положить его в одну коробку со всеми остальными ответами.
Потом прочитала вслух:
«Я не звала тебя. Я просила, чтобы Лив не осталась одна».
Глава 74 Ошибка матери
«Я не звала тебя. Я просила, чтобы Лив не осталась одна».
Я прочитала последнюю строку ещё раз.
Потом ещё.
Слова не изменились.
Наверное, я ждала именно этого. Что при третьем прочтении обнаружится другая буква, другой смысл, маленькая оговорка, которая снова сделает Хельгу женщиной, заранее знавшей моё имя, мою жизнь и смерть собственной дочери.
Ничего.
Старая кожа лежала на моих ладонях.
Неровные строки.
Выцветшие чернила.
Ошибка одной матери, пережившая двадцать с лишним зим.
Руна сидела напротив и не торопила. Ирса стояла у полки, прижав руки к животу. Лейф остался у двери. Эйнар не двигался совсем.
А я вдруг поняла, что злюсь.
Не на Хельгу.
На себя.
Потому что несколько месяцев мне было удобно считать её виноватой.
Не полностью. Не вслух.
Но где-то внутри существовала простая версия.
Хельга знала.
Хельга приготовила тело дочери для другой женщины.
Хельга оставила коробку до рождения Лив, потому что заранее приняла её смерть.
Хельга вписала меня в эту историю прежде, чем я вообще появилась на свет.
Удобно.
Если кто-то другой написал твою судьбу заранее, тебе не приходится спрашивать, почему именно ты потом сделала все свои выборы.
Я посмотрела на последние строки.
Хельга ничего не написала заранее.
Она испугалась.
Только и всего.
Испугалась за ещё не родившуюся дочь и сделала то, что делают матери во все времена, когда обычных способов защиты им кажется недостаточно.
Ухватилась за невозможное.
«Она хотела спасти её», сказала Руна.
Я подняла глаза.
Руна не спрашивала.
Просто поняла.
«Да.»
Собственный голос прозвучал глухо.
«Но пришла ты.»
Вот он.
Вопрос, от которого всё равно не уйти.
Я опустила взгляд на свои руки.
На руки Лив.
Тонкие пальцы. Старый след ожога. Маленький светлый шрам возле большого пальца, происхождения которого я до сих пор не знала.
Я столько раз называла это тело чужим, что слова почти перестали что-то значить.
Чужие руки.
Чужое лицо.
Чужие волосы.
Чужая память.
Очень удобно говорить «чужое».
Гораздо труднее назвать имя человека, которому всё это принадлежало.
«Потому что Хельга не спасла Лив.»
В комнате стало тихо.
Руна слегка нахмурилась.
«Но ты живёшь.»
«Я.»
Одно слово.
Пришлось сделать вдох.
«Не она.»
В памяти вспыхнуло сразу несколько картинок.
Красная ткань на снегу.
Боль в затылке.
Чужой мужской голос.
Верёвка, стягивающая запястья.
Не полноценные воспоминания. Никогда ими не были.
Обрывки.
Запахи.
Страх, который появлялся раньше мысли.
Реакция тела на место, человека, чашку, движение руки.
Я долго держалась за эти вспышки как за доказательство того, что Лив где-то ещё существует внутри.
Не потому, что действительно верила.
Потому что другая версия была хуже.
Лив умерла.
А я проснулась после неё.
«Я думала…» Руна остановилась. «Что она тоже где-то есть.»