«Кто лечил эту рану?»
Пленник отвернулся.
«Женщина?»
Нет ответа.
«Старик?»
Тишина.
«Тот человек, который послал вас за мной?»
Его плечо едва заметно напряглось.
Вот теперь уже интересно.
Я завязала ткань и отступила.
«Он лекарь?»
«Нет.»
Ответ вылетел слишком быстро.
Первое настоящее слово.
Я посмотрела ему в лицо.
«Но знает, как лечить.»
Мужчина сжал челюсть.
«Где научился?»
Тишина.
«На Седых островах?»
Ничего.
«У Эйнара?»
Вот здесь он усмехнулся.
Очень коротко.
Похоже, нет.
Я почувствовала знакомое возбуждение, которое всегда появлялось, когда разрозненные симптомы начинали складываться в одну картину.
Только сейчас пациентом была моя собственная жизнь.
Корабли.
Белый огонь.
Человек, который знает моё полное имя.
Посланник, обещавший, что скоро я поговорю с тем, кто понимает мою речь лучше остальных.
И рана, которую кто-то лечил так, будто сначала думал не о богах и не о красивом шве.
О чистоте.
Оттоке.
Наблюдении.
Так думала я.
Я медленно присела напротив пленника.
«Кто вас этому научил?»
Он посмотрел на меня.
Впервые без враждебности.
Скорее с тем же любопытством, которое уже несколько минут мучило меня.
Будто тоже что-то сопоставил.
За стенами лечебницы шумел ветер. Где-то далеко скрипели корабельные снасти.
Я ждала.
Мужчина долго молчал.
Потом наконец сказал:
«Белый учил.»
Глава 17 Шум
Белый учил.
Два слова не выходили из головы весь день.
Я повторяла их, пока меняла повязки, проверяла мужчину после отравления дымом и заставляла одного упрямого воина оставить воспалённую ногу в покое.
Белый учил.
Человек на чужих кораблях знал, что раны надо промывать. Знал, что грязь нельзя запирать внутри. Знал достаточно, чтобы его люди выполняли это как обычное правило.
А ещё он знал моё имя.
К вечеру я устала строить догадки.
Поэтому занялась тем, что обычно помогает от глупых мыслей.
Проверкой.
Пластина лежала передо мной на столе.
Рядом коробка Хельги.
Я поднесла металл к огню.
Подождала.
Ничего.
Обернула тканью.
Ничего.
Положила на крышку коробки.
Снова ничего.
Даже немного обидно.
Если уж в моей жизни появился предмет, нарушающий законы времени, мог бы хотя бы вести себя последовательно.
Я взяла пластину в ладонь.
Холодная.
Обычная.
«В. СОКОЛОВА».
Буквы спокойно смотрели на меня и явно не собирались объясняться.
В дверь заглянула Руна.
«Что делаешь?»
«Научный опыт.»
Она задумалась.
«Что?»
«Пытаюсь понять, почему железка вчера дрожала.»
Руна вошла и посмотрела на пластину.
«И?»
«Железка побеждает.»
Она улыбнулась.
Я тоже, но без особого удовольствия.
Проверила ещё раз.
Положила возле письма Хельги.
Потом на деревянную пластинку со знаком Седых островов.
Результат одинаковый.
Ноль.
«Может, она просто нагрелась у тебя в руке?» спросила Руна.
«Возможно.»
Это был самый разумный вариант.
Очень хотелось его оставить.
Только обычный металл не вибрирует в пальцах сам по себе.
«Иди спать», сказала я.
«Ты?»
«Скоро.»
Руна посмотрела на меня с подозрением, но спорить не стала.
Когда дверь закрылась, в лечебнице стало тихо.
Из большого зала доносились приглушённые голоса. Иногда скрипели доски. За стенами ветер бился о крышу.