Не потому, что решила, что риск допустим.
Просто потому, что Эйрик умирает.
Тогда вина станет почти медицинской.
Не открыла мир.
Спасала пациента.
Очень удобная формулировка.
Эйрик только что отнял её у меня.
Я посмотрела на человека, которого любила.
И впервые поняла, почему иногда любовь требует не спасать любой ценой.
Не потому, что жизнь перестаёт быть важной.
Наоборот.
Потому что чужая жизнь не даёт тебе автоматического права на любую цену.
Я злилась на него.
Очень.
За то, что вырос.
За то, что научился.
За то, что в самый страшный момент оказался именно тем человеком, которого я столько времени требовала от него стать.
Тора тихо подошла.
«Решила?»
Я посмотрела на неё.
Потом на Эйрика.
«Не знаю.»
Она кивнула.
Не удивилась.
«Но сейчас?»
Вот это был другой вопрос.
Не навсегда.
Не о том, должна ли дверь быть закрыта через год.
Сейчас.
Следующий шаг.
Я вспомнила слова Эйрика после разговора о Михаиле.
Смотри не на него.
На шаг.
Сегодняшний шаг.
Не всю жизнь.
Я знала ответ.
Поднялась.
Свейн сразу выпрямился.
«Куда?»
«К двери.»
Его лицо изменилось.
Тора ничего не сказала.
Только встала на моё место возле Эйрика.
Я подошла к выходу.
Михаил ждал снаружи.
Будто знал, сколько времени мне понадобится.
Пластина всё ещё была у него.
Серое небо над островами стало темнее. Ветер усилился. За его спиной, далеко выше, между камнями, белое сияние больше не было видно, но я знала, где находится расщелина.
Михаил посмотрел на моё лицо.
Потом на дом.
«Он в сознании?»
«Был.»
«Что сказал?»
Я остановилась в нескольких шагах.
«Вы правда хотите знать?»
«Да.»
«Просил не открывать.»
Михаил закрыл глаза на секунду.
Не удивился.
«Конечно.»
Я почти разозлилась.
«Почему конечно?»
«Потому что теперь знаю его лучше.»
Это прозвучало без насмешки.
Почти с уважением.
От этого стало ещё тяжелее.
«Но решение не его», сказал Михаил.
Вот и последний аргумент.
И тоже правдивый.
«Да.»
Он посмотрел внимательнее.
Наверное, услышал что-то в голосе.
«Варвара.»
Я молчала.
Михаил протянул руку.
На ладони лежала пластина.
«В. СОКОЛОВА».
Моё имя.
Предмет, который уже однажды сделал меня частью чужого решения до моего рождения.
Я смотрела на него и вдруг поняла, чего не хочу повторять.
Хельга пыталась спасти дочь, не понимая цены.
Михаил пытался вернуть Соню, считая, что цену можно будет удержать под контролем.
Эйрик лежал внутри и мог умереть.
Никто из них не мог выбрать за меня.
Михаил тихо сказал:
«Если подойдёшь к расщелине сейчас, шанс ещё есть.»
Я кивнула.
«Знаю.»
«Для него.»
«Знаю.»
«Тогда идём.»
Я посмотрела на Михаила.
Очень долго.
Видела усталого мужчину, прожившего пятнадцать зим не в своём времени.
Отца, который однажды сказал дочери, что будет рядом, и не пришёл.
Человека, который помог островам пережить зимы.
Человека, который переступал через других, потому что каждый следующий шаг казался последним перед возвращением.
Своё возможное будущее.
И всё равно ответ оказался простым.
«Нет.»
Михаил не пошевелился.
Наверное, ждал объяснения.
Его не было.
Я сама ещё не могла объяснить до конца.