Не человек, который слишком внимательно смотрел на мои инструменты.
Не пятнадцать кораблей где-то за проливом.
Ребёнок.
Я вошла в дом Сольвейг и сразу услышала дыхание.
Частое.
Неровное.
С коротким хриплым усилием в конце вдоха.
Тора сидела возле лежанки. Одного взгляда на её лицо хватило.
«Давно?»
«После кашля.»
Я опустилась рядом.
Олав лежал полусидя, как мы его оставили. Щёки горели, волосы прилипли ко лбу.
«Олав.»
Глаза открылись.
Не сразу.
«Посмотри на меня.»
Он посмотрел.
Хорошо.
«Где болит?»
Мальчик показал на бок.
Туда же, что раньше.
Я положила ладонь ему на грудь.
Считала.
Слишком быстро.
Руна подала воду, даже не спрашивая.
Олав сделал глоток.
Закашлялся.
Я поддержала его за плечи.
«Не спеши. Дыши.»
Очень полезный совет человеку, которому трудно дышать.
Но иногда голос нужен не ради смысла.
Он нужен, чтобы человек слышал рядом кого-то спокойного.
Даже если ты спокойна только снаружи.
Приступ закончился.
Олав откинулся на шкуры.
Я заметила движение у двери.
Миккель.
Конечно.
Стоял снаружи, не входя.
Рядом с ним Эйнар.
Судя по лицу последнего, добровольно соседствовать в одном дверном проёме они не собирались.
Мне было всё равно.
«Если хотите выяснять отношения, делайте это подальше.»
Эйнар нахмурился.
Миккель просто отступил на шаг.
Без спора.
Почему-то это раздражало сильнее.
Тора дала Олаву немного своего настоя.
Я следила, как он глотает.
Потом снова за дыханием.
Никакого чудесного улучшения.
Так не бывает.
Но приступ закончился, и через некоторое время плечи перестали подниматься при каждом вдохе так высоко.
Можно было выдохнуть.
Немного.
Я поднялась.
Колени отозвались болью.
Морская прогулка, шторм, бессонная ночь, острова.
Организм намекал, что я не бессмертная.
Очень несвоевременно.
«Я останусь», сказала Руна.
Я посмотрела на неё.
Она уже сидела возле Олава с чашкой воды.
Не напуганная девочка из Волчьего дома.
Ученица.
«Если начнёт хуже отвечать, дыхание станет ещё чаще или перестанет пить…»
«Позову.»
«Если…»
Руна подняла глаза.
«Варвара.»
Я замолчала.
Тора усмехнулась.
«Она знает.»
Да.
Наверное, знает.
Странное ощущение.
Люди начинают справляться без тебя, а первая реакция не гордость.
Паника.
Я собрала инструменты.
Один за другим.
Чистую ткань отдельно.
Иглу завернуть.
Щипцы убрать.
Ничего особенного.
Движения, которые давно не требовали мысли.
Но ощущение чужого взгляда вернулось.
Я подняла голову.
Миккель всё ещё стоял возле двери.
Теперь смотрел на мои руки.
Опять.
Не на Олава.
Не на Тору.
На руки.
Я нарочно медленнее завернула щипцы.
Его взгляд проследил движение.
Нет.
Не любопытство.
Уверенность становилась неприятной.
Я сунула свёрток в сумку.
Ремешок зацепился за ворот одежды.
Пластина, которую я всё ещё носила в кожаном мешочке, выскользнула наружу.
Металл блеснул.
Миккель перестал смотреть на сумку.
Взгляд мгновенно опустился к пластине.
Вот теперь лицо изменилось.
Ненадолго.
Но достаточно.
Я накрыла металл ладонью.
«Что?»
Он посмотрел мне в глаза.
«Можно?»
«Нет.»
Ответила быстрее, чем подумала.
Уголок его рта слегка дрогнул.