Эйрик смотрел на меня и ждал ответа.
«Дверь?»
Всего одно слово.
Тихое, сорванное болью и слишком частым дыханием.
Но он услышал достаточно.
Я сразу поняла.
Не весь разговор. Возможно, не слова про кислород, хирурга и диагностику. Но главное он собрал сам.
Дверь можно попытаться открыть.
Там у него больше шансов.
Цена этого шанса связана со мной.
И Михаил ждёт снаружи.
Я снова опустилась возле Эйрика и машинально положила пальцы ему на шею.
Пульс был быстрым.
Живым.
Сейчас мне хотелось только одного, чтобы он оставался таким.
«Не говори», сказала я.
Он нахмурился.
Даже полумёртвый умудрялся выражать недовольство достаточно убедительно.
«Мне нужно проверить тебя.»
Его взгляд всё равно остался на моём лице.
Не на Торе.
Не на Руне.
Не на Свейне.
На мне.
«Дверь», повторил он.
«Я услышала.»
«Миккель…»
Голос сорвался.
Он попытался вдохнуть глубже и тут же поморщился от боли.
Я прижала ладонь к его плечу.
«Эйрик, хватит.»
Он закрыл глаза.
На секунду я испугалась, что снова провалился.
Потом пальцы нашли моё запястье.
Слабее, чем обычно.
Но осознанно.
«Скажи.»
Ненавижу это слово.
Особенно от людей, которым нельзя разговаривать.
«Что?»
Он открыл глаза.
«Правду.»
За последние месяцы слишком много людей просили у меня именно её.
Сольвейг.
Муж умершей женщины.
Рагнвейг.
Михаил.
Теперь Эйрик.
И каждый раз правда оказывалась не подарком.
Ножом, который ты просто передаёшь человеку рукоятью вперёд.
Я посмотрела на Тору.
Она не вмешивалась.
Руна тоже.
Даже Свейн отвернулся к стене, будто давал нам пространство, которого в маленьком доме всё равно не было.
Я коснулась края вощёной повязки.
Держалась.
Дыхание тяжёлое, но пока без резкого ухудшения.
Эйрик снова сжал пальцы.
«Там больше шансов?»
Вот что он хотел знать.
Не может ли современный мир спасти.
Не обещал ли Михаил чудо.
Просто больше ли там шансов.
Я могла солгать.
Сказать, что мы и здесь справимся.
Что рана не такая страшная.
Что дверь слишком непредсказуема, поэтому сравнение бессмысленно.
Очень много красивых способов лишить человека возможности принять решение.
«Да.»
Эйрик не изменился в лице.
Только прикрыл глаза на мгновение.
Я продолжила, потому что если уж правда, то вся.
«Я не знаю, насколько больше. Не знаю, куда откроется проход. Не знаю, будет ли там больница. Не знаю, пропустит ли дверь человека.»
Голос стал тише.
«Но если мы попадём туда, где есть современная медицина, у тебя будут возможности, которых здесь нет.»
Он медленно кивнул.
Потом спросил:
«Какие?»
Я хотела сказать, что ему нельзя разговаривать.
Но поняла.
Он не спрашивал из любопытства.
Он хотел знать, от чего именно собирается отказаться.
Поэтому ответила.
«Кислород, если понадобится. Лекарства от боли. Возможность поддерживать кровообращение. Посмотреть, что происходит внутри груди.»
Руна сидела неподвижно.
Для неё всё это всё ещё звучало как рассказ о невозможном мире.
«Если там кровь или воздух, которые мешают лёгкому работать, это можно обнаружить и убрать. Если понадобится операция, есть люди, которые умеют делать такие операции.»