«Разговаривает. Прекрасно.»
Он вроде бы попытался усмехнуться.
Не получилось.
За моей спиной всё ещё стояли люди.
Я чувствовала их почти физически.
Не просто любопытство.
Раздражение.
Некоторые были ранены сами.
Кто-то потерял друга наверху.
А перед ними лекарка тратила чистую ткань на человека, который ещё час назад, возможно, пытался их убить.
И они не были неправы.
Вот что делало всё особенно неприятным.
В первой книге мне легче было защищать принцип.
Больной есть больной.
Раненый есть раненый.
Точка.
Тогда я почти гордилась этой простотой.
Теперь знала слишком много о цене любого чистого принципа.
Если я спасу его сегодня, через месяц он может снова стоять рядом с Михаилом.
Может поднять меч.
Может убить человека Эйрика.
Может убить самого Эйрика.
И тогда я не смогу сказать, что не знала.
Я знала.
Прямо сейчас.
Пока держала ткань над его раной.
«Нужно перенести внутрь.»
Человек Рагнара коротко рассмеялся.
«Ещё и место ему дай.»
Я повернулась.
Он сидел у стены с повязкой на рёбрах. Рана у него была гораздо легче, чем у мужчины передо мной, но боль обычно не делает человека особенно терпимым.
«Да.»
«Там лежат наши.»
«И?»
Он посмотрел так, будто именно этот вопрос доказывал моё безумие.
«Он Белый.»
«Я вижу цвет плаща.»
«Ты понимаешь, что он вернётся к ним?»
Вот.
Наконец настоящий вопрос.
Не ткань.
Не место.
Не то, чей он.
Что будет после.
Я посмотрела на раненого.
Он слушал.
Несмотря на слабость.
Даже глаза стали чуть яснее.
Наверное, интересно услышать, считает ли твой лекарь ошибкой тот факт, что ты вообще можешь выжить.
«Да», сказала я.
Мужчина Рагнара явно не ожидал.
«Что да?»
«Понимаю.»
Я снова проверила повязку.
Кровь просачивалась, но уже медленнее.
Хорошо.
«Если он поправится, он может вернуться к Миккелю.»
«И опять взять меч.»
«Да.»
Тишина.
Очень короткая.
Но я успела почувствовать, как сама произнесённая вслух цена изменила решение.
Не отменило.
Сделало тяжелее.
Раньше я могла бы сказать: не знаю, что он сделает потом.
Теперь не хотела прятаться за этим.
Может взять меч.
Может убить.
Это правда.
И всё равно сейчас передо мной был человек с тяжёлой кровопотерей.
«Тогда зачем?» спросил кто-то.
Я не ответила сразу.
Потому что фраза «я лекарка» больше не устраивала даже меня.
Слишком удобно.
Будто профессия снимает ответственность с человека, который её выбрал.
Не снимает.
Ни в моём мире.
Ни в этом.
«Потому что сейчас решение принимаю я.»
Собственный ответ удивил.
Я продолжила уже спокойнее:
«И сейчас он лежит передо мной раненый.»
Мужчина Рагнара нахмурился.
«Это всё?»
«Нет.»
Я посмотрела на него.
«Если он завтра снова возьмёт меч, мне придётся жить с тем, что я помогла ему до этого дожить.»
Потом на человека под моими руками.
Он слушал.
«Но если я сейчас оставлю его умирать потому, что он может сделать потом, мне придётся жить и с этим.»
Никто не ответил.
Тора фыркнула.
«Хорошо поговорили. Теперь поднимайте.»
Она ткнула пальцем в двух ближайших здоровых мужчин.
Один был из людей Хакона.
Второй островитянин.
Оба явно хотели отказаться.
Тора посмотрела так, что передумали.