Только мы четверо.
Эйнар долго стоял у стены.
Потом сел.
Не во главе стола.
С краю.
Михаил остался напротив.
Мне вдруг стало очень ясно, что когда-то они сидели так же.
Только Михаил был моложе.
Эйнар тоже.
Наверное, тогда между ними ещё не существовало Белого Огня, кораблей и людей, которые выбирают разные стороны причала.
«Я нашёл его после перехода», начал Эйнар.
Михаил сразу поправил:
«Мы это уже знаем.»
Эйнар резко посмотрел.
«Ты хотел всю историю. Не мешай.»
Я чуть не сказала, что попросила её я, но передумала.
Пусть хоть раз выяснят без меня, кому принадлежит право говорить.
Эйнар продолжил спокойнее:
«Он едва говорил. Наших слов не знал совсем. Несколько дней был уверен, что сможет вернуться туда же, откуда пришёл.»
Михаил сидел неподвижно.
«Я тоже так думал», сказал он.
«Потом перестал?»
«Нет.»
Вот в этом и была вся разница.
Эйнар прожил рядом с невозможным всю жизнь и научился его бояться.
Михаил однажды увидел невозможное и следующие пятнадцать лет пытался заставить его повториться.
«Я рассказал ему о Хельге», сказал Эйнар.
Я подняла глаза.
Это было новым только в степени признания.
«Сразу?»
«Нет.»
«Через сколько?»
Он помолчал.
«Когда понял, что его появление похоже на её исчезновение.»
Михаил тихо сказал:
«Ты понял раньше.»
Эйнар не стал спорить.
И это снова было ответом.
«Я показал записи», продолжил он. «Не все. Предметы. Места, где слышали голоса. Рассказал, как замолкает море.»
Он провёл ладонью по столу.
«Тогда мне казалось, что это правильно.»
Я смотрела на него.
Вот она, вина.
Не в том, что когда-то появился Михаил.
Не в том, что дверь существовала.
Эйнар сам дал человеку из современности материал, который местные поколения хранили как разрозненные легенды.
Для Михаила легенды перестали быть легендами.
Они стали данными.
«Ты не просто показал», сказал Михаил.
Эйнар замер.
«Что ещё?»
Михаил впервые посмотрел на меня.
«Он помогал.»
Эйнар резко выдохнул.
«В начале.»
«В начале всегда легче.»
Я почувствовала неприятный холод.
«Помогал как?»
Эйнар долго молчал.
Потом ответил:
«Мы оставляли вещи возле камней. Смотрели, исчезнут ли. Отмечали прилив. Погоду. Когда море становится тише. Когда появляется свет.»
Простые вещи.
Почти безобидные.
Я слишком хорошо понимала, как это происходит.
Сначала наблюдение.
Потом закономерность.
Потом хочется проверить.
Ни один опасный эксперимент не начинается словами: сегодня мы перейдём моральную границу.
Обычно всё выглядит разумно.
«Получалось?» спросила я.
«Иногда что-то менялось», сказал Эйнар.
Михаил уточнил:
«Недостаточно, чтобы назвать результатом.»
Вот он, инженер.
Даже пятнадцать лет спустя.
Эйнар посмотрел на него с раздражением.
«Но достаточно, чтобы ты решил продолжать.»
«Чтобы мы решили.»
Тишина стала тяжелее.
Я посмотрела на Эйнара.
Он не отрицал.
«Кто был первым?»
Михаил и Эйнар обменялись взглядом.
На этот раз ответил Эйнар.
«Один из островитян.»
«Имя?»
Он опустил глаза.
Я поняла, что имя есть.
Просто эта история слишком долго рассказывалась как пример, и человек постепенно превратился в функцию.