Я уже почти поднялась.
Потом посмотрела на раненого.
На его кожу.
Дыхание.
Повязку.
Слишком рано.
«Не могу.»
Руна нахмурилась.
«Но…»
«Не могу.»
И это тоже была цена.
Если я выбираю пациента, я не могу каждый раз бросать его, когда где-то звучит дорогое имя.
Даже если имя Эйрик.
Особенно если Эйрик.
Потому что тогда вся моя красивая медицинская этика заканчивается ровно там, где появляется человек, которого я люблю.
Я осталась.
Снаружи сигналы не повторились.
Наверное, не катастрофа.
Или просто ещё не успели сообщить.
Очень успокаивает.
Мужчина Хакона у двери смотрел на меня почти с презрением.
«Ты оставила бы своего ради него?»
Вот это было уже слишком близко.
Я подняла глаза.
«Что?»
«Если бы одновременно принесли человека Эйрика и этого?»
Руна напряглась.
Тора повернулась.
Мужчина продолжил:
«Кого бы лечила первой?»
Очень хороший вопрос.
Отвратительный.
И я знала ответ.
Не того, кого люблю.
Того, кому помощь нужнее и кому она может помочь.
Так должно быть.
В моём мире это называлось сортировкой, и там тоже иногда после правильного решения хотелось выйти на улицу и никогда больше не возвращаться.
«Того, кто тяжелее и кого можно спасти.»
Мужчина усмехнулся.
«Даже если этот потом убьёт твоего?»
Я почувствовала, как что-то холодное проходит вдоль позвоночника.
Хальвдан.
Эйрик.
Аста.
Руна.
Очень легко защищать принцип, пока лицо возможной жертвы остаётся неизвестным.
«Я не знаю.»
Он явно собирался сказать что-то ещё.
Я подняла ладонь.
«И не буду лгать, что знаю.»
Тишина.
«Сейчас передо мной один тяжёлый пациент. Его я лечу.»
Всё.
Не великая мораль.
Не универсальное правило.
Конкретное решение для конкретного человека.
Наверное, свобода действительно выглядела именно так.
Не иметь правильный ответ навсегда.
Отвечать за сегодняшний.
Тора посмотрела на мужчину Хакона.
«Если хочешь помочь, принеси ещё чистой воды.»
Он открыл рот.
«Если хочешь спорить, спорь с дверью.»
Мужчина ушёл за водой.
Я выдохнула.
«Спасибо.»
«Не тебе.»
Тора проверила повязку.
«Он шумел.»
С этим невозможно спорить.
Через некоторое время раненый снова начал дрожать.
Не от холода.
Тело реагировало на потерю крови.
Пульс всё ещё быстрый.
Сознание сохранялось.
Это давало шанс.
Только шанс.
Я перевязала рану плотнее, но не наглухо. Оставила возможность видеть кровотечение. Не стала закрывать края.
«Нужно будет менять, смотреть запах, жар, боль.»
Руна кивнула.
«Если живот станет твёрдым?»
Я посмотрела на неё.
Вот она уже запоминала не действия.
Признаки.
«Зовёшь меня.»
«Если тебя нет?»
«Тору. И не даёшь есть.»
Тора сказала:
«Если начнёт рвать, поворачиваем.»
«Да.»
Я почувствовала почти гордость.
Очень коротко.
Потом возле входа появился человек Рагнара.
Тот самый с раной на рёбрах.
Он уже ходил сам.
«Он останется здесь?»
Я поняла, что речь о Белом.
«Пока не сможет двигаться.»
«А потом?»
«Не знаю.»
«Отпустишь?»
«Не я решаю, пленник он или нет.»
«Но ты сделаешь так, чтобы он мог уйти.»
Я устало посмотрела на него.
«Если получится.»
«Ты правда не видишь?»
«Что?»
Он вошёл глубже.
Остановился возле лежанки.