В других словах.
В других местах.
Иногда она звучала как: «Он всё равно умрёт».
Иногда: «Сначала наши».
Иногда человек просто молчал и смотрел так, будто ответ очевиден.
Сейчас мужчина Миккеля лежал на плаще передо мной, и ответ действительно казался очевидным почти всем, кроме меня.
Кровь пропитала одежду вдоль правого бока и стекала к бедру. Лицо стало серым, губы почти потеряли цвет. Дышал часто, неглубоко, но без того страшного хрипа, который сразу заставил бы думать о груди.
Одна ладонь всё ещё была прижата к боку.
Вторая лежала на земле.
Пальцы иногда судорожно сжимались.
Живой.
Пока этого было достаточно.
Я опустилась рядом.
«Убери руку.»
Он не понял.
Или не хотел.
Я осторожно коснулась запястья.
«Руку. Мне нужно увидеть.»
Мужчина посмотрел на меня мутно, потом всё-таки позволил отвести ладонь.
Кровь пошла сильнее.
Не фонтаном.
Но достаточно.
«Ткань.»
Руна уже была рядом.
Никаких вопросов.
Она подала сложенный чистый кусок.
Я прижала его к ране.
Мужчина выгнулся и резко втянул воздух.
«Знаю. Терпи.»
За спиной кто-то выругался.
«Ткань на него?»
Я даже не повернулась.
«Да.»
«У нас свои раненые.»
«Я вижу.»
«Тогда лечи своих.»
Прижала сильнее.
Под тканью быстро становилось мокро.
Не хорошо.
«Ещё.»
Руна вложила сверху второй свёрток.
Я не снимала первый.
Сейчас главное было не посмотреть, красиво ли идёт кровь.
Остановить.
Мужчина застонал.
Пульс на запястье нашёлся быстро.
Слишком быстро.
И слабее, чем хотелось.
Кожа холодная.
Кровопотеря.
Насколько большая, я не знала.
Самая удобная вещь современной медицины, которую начинаешь ценить только после потери, это цифры.
Давление.
Пульс.
Сатурация.
Гемоглобин.
Здесь у меня были пальцы, глаза и человек, который постепенно становился холоднее.
«Как ранили?»
Он что-то прошептал.
Я наклонилась.
«Что?»
«Копьё.»
Плохо.
«Осталось внутри?»
Он едва заметно покачал головой.
Значит, вошло и вышло.
Ещё хуже тем, что я понятия не имела, куда именно прошло.
Я осторожно разрезала ткань вокруг раны.
Сбоку, ниже рёбер, ближе к поясу шёл глубокий косой разрыв. Края неровные. Похоже, наконечник вошёл не прямо, а скользнул вдоль тела и вырвался наружу.
Это могло быть очень хорошо.
Или очень плохо.
Без вскрытия я не могла увидеть, где закончился путь железа.
Живот пока не выглядел резко вздутым. Никаких органов наружу.
Спасибо хотя бы за это.
Но отсутствие видимой катастрофы ещё не означало, что её нет внутри.
Я положила ладонь на живот.
Мужчина напрягся.
«Где больнее?»
Он показал на бок.
«Только там?»
Пауза.
«Там.»
Не гарантия.
Уже что-то.
«Варвара.»
Тора присела с другой стороны.
Её взгляд быстро прошёл по крови, лицу, рукам мужчины.
«Холодеет.»
«Знаю.»
Она уже тянулась за шкурой.
Вот поэтому мне нравилось работать с Торой.
Не спрашивала, почему я лечу врага.
По крайней мере, пока человек кровоточил.
Сначала укрыла.
Потом спорить.
Очень здоровый порядок приоритетов.
«Руна, держи здесь.»
Я положила её ладони поверх повязки.
«Сильно. Не отпускай, даже если попросит.»
Руна кивнула.
Мужчина хрипло произнёс:
«Не просил.»
Я посмотрела на него.