— Сегодня я тебя побью, — заявила она холодным тоном. — Похоже, тебе нравится боль, так что будь спокоен, особое удовольствие тебе обеспечено.
— Эвелин, он просто не хотел беспокоить тебя, — внезапно встревоженный Дэвид встал на защиту.
А Уолтер смотрел, как Эвелин прикрывает стерильной салфеткой порез на его руке и думал, что она не причинит ему настоящей боли, а прочее в виде «ударить» и «побить» звучит, скорее, заманчиво из ее уст.
— Будешь лезть, куда не просят, и ты получишь! — сердито пробурчала она Дэвиду и сняла маску. Ее щеки пылали. Кажется, она правда рассердилась. — Можно было сказать раньше? Я бы сделала сразу все максимально быстро! Господи, да я же на живую тебя резала! — Она опять посмотрела на Уолтера с укором, а на ее глазах блеснули слезы. — Еще медленно так, с чувством… И второй молчит! Вы оба — два придурка! Долой с глаз моих!
Уолтер опять улыбнулся прежде, чем осознал, зачем это делает, отчего глаза Эвелин округлились, губы поджались, она с шумом вдохнула через нос.
— Уолтер, пошли, иначе милая Эвелин превратится в Медузу Горгону. Ты же не хочешь этого? — Дэвид потянул его за рукав к выходу. — Признаться, мне было бы даже любопытно лицезреть ее в гневе, однако, не хочу попасть под раздачу. В отличие от тебя мне не нравится терпеть боль, хотя, можно сказать, в этом я преуспел. Однако с тобой мне не сравниться… Удовольствие от нее я точно не получал.
Уолтер слегка отвлекся на последние слова Дэвида и вышел за ним следом.
— Тебе причиняли боль прежде?
— О, по большей степени, не физическую, да и я на тот момент мог управлять своим телом в полной мере. Вот только от той боли было не спрятаться, — с печальной улыбкой произнес Дэвид, когда они оказались в общем медотсеке, оставив Эвелин в рабочем кабинете со своим гневом. — Сегодня, полагаю, тебе лучше остаться в прежней каюте, пусть Эвелин отойдет. По всей видимости, ее это очень разозлило. Не пойму только одного, если она в конечном итоге тебя жалеет за то, что причинила боль, почему пообещала наказать?
Он выглядел задумчивым. Уолтер наверное так же был бы озадачен нелогичностью ее слов и реакции, однако он знал Эвелин и прекрасно понимал, что ничего плохого взаправду она ему не сделает. Он снова улыбнулся, введя теперь в недоумение собрата.
— Что с тобой? — с сомнением произнес Дэвид. — Ты беспокоишь меня.
Уолтер подумал, что как раз в этой ситуации к месту глубоко вздохнуть и сделал это.
— Я не очень понимаю, что происходит. Во мне все путается…
— Как Эвелин относится к тебе? — тихо спросил Дэвид, с сомнением сведя брови. — Я думал, она к тебе добра и заботлива, но может быть, я ошибаюсь и ты попал в ловушку?
— Нет, Дэвид, ты прав, она добра и заботлива, но я попал в ловушку, только вероятно, каких-то собственных ошибок. Есть одно предположение: я был откалиброван как помощник в экспедиции, но во мне заложены и остальные навыки. В том числе, как у андроидов для личного пользования. Вероятно, у них в большей степени развивается привязанность к хозяину, но она есть и у меня. И сейчас, когда Эвелин приняла меня, эта функция гипертрофировалась и вышла за все пределы… — Уолтер заметил особенность — в разговоре с Дэвидом он сам начал хотя бы отдаленно понимать причину собственных странных реакций, хотя все это еще не казалось исчерпывающим ответом. — Самое парадоксальное, что меня это на все сто процентов устраивает, а ее нет… Я не хочу, чтобы она сердилась, но не ощущаю границ. Мне просто нравится все, что она делает… На самом деле даже, когда сердится. Да. Это какая-то путаница.