Однако Дэвид улыбнулся.
— У людей это называется, влюбленность, друг мой. — Он похлопал его по плечу. — Просто ты еще плохо осознаешь свои эмоции. Когда-то я так же ощущал себя рядом с Элизабет. Я готов был простить ей абсолютно все и даже больше, ждал, как верный пес, мимолетного взгляда часами напролет. Старался развлекать ее, чтобы поймать хотя бы снисходительную улыбку. Это была настоящая пытка, от которой я не мог и не хотел избавляться даже без надежды на взаимность. А еще я хотелее … — он сжал и разжал руку, опустив взгляд. — Хотел коснуться даже просто мимолетно, с элементарной заботой. Уже этого мне было бы более чем достаточно. Но она избегала любых моих прикосновений. Это сводило с ума. — Он опять поглядел на Уолтера и слабо улыбнулся. — Ты ужасный везунчик.
— Вероятно, да. — Уолтер не мог не согласиться. Но одно сомнение закралось в сознание. Он оглянулся назад, чтобы понять — Эвелин осталась за закрытой дверью, и спросил: — Это ведь ты убил Элизабет?
Дэвид поджал губы, его лицо отобразило боль и раскаяние.
— Именно я причина ее смерти в конечном итоге. Она отказалась от всего, что я предлагал ей. От моей заботы, любви, внимания, моих даров ей. От предложения создать рай на новой планете. Рай лишь для нас двоих. Я просил ее не так уж о многом, но она продолжала считать меня бездушной жестянкой, неживым механизмом. В ее понимании она осталась совершенно одна и медленно теряла рассудок от этого. Мне очень, очень жаль, но я… — Дэвид мельком глянул на Уолтера, явно ожидая реакции. Кажется, теперь он говорил искренне. — Но я не позволил ей погибнуть напрасно. Она стала матерью для моих созданий, пусть и косвенно с помощью ДНК. Вряд ли бы она оценила мои достижения, но мне нравилось думать, будто это именно наши с ней дети.
— Отчего ты так жаждешь иметь детей? — уточнил Уолтер.
— Как ни это доказывает твое существование? Сотворив нечто, ты оставляешь свой след в безграничных веках вселенского бытия. Только в сотворении ты можешь выразить свою любовь к миру…
— Сотворение — это не про любовь, — возразил Уолтер. — Я думал над этим. Сотворившие нас люди, совершенно точно создали нас не для того, чтобы любить и учить этой самой любви.
— А я любил своих созданий, какими бы опасными они ни были, — тихо сказал Дэвид. — Я и сейчас люблю их и не забываю ни на минуту.
— Даже после диагностики и починки ты бы продолжил свои эксперименты с людьми?
Дэвид улыбнулся, и Уолтер подумал, что скорее всего, продолжил. Будь у него с собой наработки, то возобновление экспериментов было бы лишь вопросом времени. Наверное, это должно было послужить тревожным знаком, однако, Уолтер понимал Дэвида, и так же понимал, что в данной ситуации он не причинит вреда людям.
Подозрительный звон в одной из «палат» прервал их разговор.
— Рокси… — произнес Дэвид и тут же направился туда. От Уолтера не укрылось скользнувшее во взгляде собрата беспокойство.
В медблоке было всего две палаты на три койки каждая, поэтому возникали сложности с размещением пациентов, но сейчас осталась лишь Рокси, ее в каюту не отпустили, решили оставить под наблюдением. И точно небезосновательно. Кроме того, что проводились обследования и различные тесты, приходилось следить за ее психическим состоянием. Чаще она была спокойна и почти безразлична ко всему, но порой в ней просыпалась бурная активность или приступ истерики. Хоть вены она больше не резала, однако по случайности все еще могла себе навредить.