Однако во флешмобах я открыл для себя одну важную идею. Флешмоб – это ведь небольшой сценарий, который легко запомнить, прийти и выполнить. Эффект в том, что это делают сразу много незнакомых людей одновременно. Тем самым неожиданно создавая новый социальный мир на короткое время выполнения сценария. Но ведь сценарий можно выполнять не только синхронно, но и асинхронно, то есть в разных местах и в разное время…
А что, если придумать такой сценарий, который люди смогут интегрировать в свою жизнь и асинхронно ему следовать? Маленькое действие, которое каждый будет регулярно повторять, и в итоге это как-то изменит мир. Так родился сценарий «а давайте дарить друг другу». К тому времени я уже освоил основы работы с онлайном и понял, что сообщества могут объединяться виртуально, даже если люди никогда не видели друг друга. Это было совершенно новое пространство взаимодействия, отличное от офлайновых групп, которыми я занимался в период «Радека».
Так появился сервис дарения «Дарудар». В 2008-м мы с братом и другом создали платформу, где люди могли предлагать свои дары, принимать их и писать благодарности. Мы придумали сценарий пользовательского пути, заложив в него простую идею: мы здесь, чтобы, даря другу другу, изменить мир. Никаких денег, никаких обменов – всё только на основе дарения и благодарностей. Первые пользователи отнеслись к идее недоверчиво, но когда дарения стали случаться каждый день, все поняли, что это работает.
Проект оказался успешным: в пиковые моменты мы привлекали по 500 тысяч уникальных пользователей в месяц. Через платформу ежемесячно проходило порядка 60 тысяч транзакций ежемесячно – это вещи, услуги, которые передавались между людьми по всей России, а также Украине и Беларуси. Казалось, что вот он – мой главный проект, который сможет изменить человечество. Но в итоге «Дарудар» остался нишевым проектом. Он не смог охватить 5 % населения, как я изначально мечтал. Кроме того, он так и не стал ни искусством, ни бизнесом.
Я пытался осмыслить его с точки зрения искусства, обсуждал даже с Виктором Мизиано, редактором «Художественного журнала», как можно показать свой проект через искусство. Но я так и не понял, как можно продемонстрировать сообщество дарителей через искусство, если участие в проекте дает тебе в тысячу раз больше опыта и переживаний. С другой стороны, проект не стал и бизнесом, поскольку в нем изначально не было заложено никакой монетизации. И для профессиональных IT инвесторов мы оказались непривлекательными. Либо нужно было менять модель и уходить от нашей большой идеи изменить мир через дарение.
Правильно ли я понял, что не было какой-то конкретной причины того, почему ты ушел из искусства? Не было чего-то такого, что тебя не устраивало, и ты решил заниматься чем-то другим?
Думаю, искусство никогда не было для меня самоцелью. Скорее одно время я верил, что это лучшее из имеющихся средств, которое помогает мне ориентироваться в мире и влиять на него. Но потом я увидел, что искусство не всесильно и есть средства помощнее.