Если же искать какую-то простую более банальную причину… Пока ехал на интервью, меня посетила смешная, но как кажется правдивая мысль. Это такое уже пережитое понимание, которое пришло за 40 с лишним лет жизни. На самом деле в искусстве тогда не было ни денег, ни женщин. Ха-ха. Сейчас я могу об этом смело говорить, но тогда, конечно, я так не думал.
Но мы реально жили бедно, никто не работал. Более того, была идея обмануть систему и вообще никогда не работать. Конечно, мы как-то пытались выкручиваться: подрабатывали сторожами, мыли стекла кафе, собирали подписи избирателей. Главное было – не заниматься настоящей работой. Чтобы не стать тем, кем ты работаешь, а сохранять свободу. Это был наш социальный эксперимент.
С женщинами тоже все было непонятно. У нас на всю тусовку, человек десять, была всего одна девушка. И мы вынашивали и даже пытались реализовать идею, чтобы она была «общей». У меня лично ничего из этого не получилось. Да и ни у кого из Радеков тоже. Сейчас я могу посмеяться над этим, но тогда мы серьезно верили в такую возможность. Точно такой же социальный эксперимент.
Мы жили у друг друга, делились одеждой, книгами, едой. «Дарудар» ведь возник не просто так – изначально подобная практика была единственной реальностью в нашей жизни. Мы не обменивались, а именно предлагали что-то друг другу безвозмездно.
Но постепенно у меня появилось ощущение, что мне не хватает каких-то элементарных базовых вещей. Более того, твоя бедность чревата еще тем, что ты не можешь позволить себе реализовать какую-то действительно классную идею. Все делаешь из фантиков и бумажек. При этом как художник я не зарабатываю и не понимаю, как это вообще возможно. Да, есть истории успеха, например Энди Уорхол, но это один на миллион. А большинство остальных живут в бедности. Я прекрасно помню момент: да, все-таки нужно иметь профессию, которая приносит тебе деньги.
Был еще и неразрешимый экзистенциальный вопрос. Я ведь изначально, еще после школы, выбрал для себя путь «спасителя». Долгое время у меня была иллюзия, что это можно сделать через искусство. Но, с одной стороны, мы делаем уличные перформансы, собственные выставки в галереях. На них приходят либо наши друзья, либо какие-то случайные люди. А с другой стороны, есть галереи, куда ходят снобы, богема, богатые люди. Работы художников покупают какие-то миллионеры, потому что другим это просто недоступно. И возникает разрыв: там, где ты работаешь, – денег нет и люди зачастую не понимают, зачем всё это нужно. А там, где деньги есть, ты должен быть частью богемной тусовки, понимать этих людей, ассоциировать себя с ними. Но с ними не хотелось быть, мы были леваками, и тогда они были нашими классовыми врагами.
То есть деньги есть там, где я не хочу быть, а там, где я хотел бы быть, их нет – вот такой парадокс. Поэтому я решил найти другую профессию. Просто попробовать поработать кем-то, например, разработчиком. Мой брат программировал и показал мне, что это тоже может быть интересным. Я создал ASCIImator, о котором говорил ранее.