Вы упомянули про важность своего художественного языка, своего взгляда. Какие бы вы могли дать советы, как его найти и сформировать?
На самом деле, однозначного совета у меня нет. Но, на мой взгляд, важно понимать, что было в истории искусства и что происходит сейчас. Если вы, например, начнете красить холсты в черный или белый цвет и разрезáть их посередине, нужно понимать, что такое уже делали до вас. Но кому-то, напротив, полезно ограничить себя в потреблении визуального материала, чтобы не начать копировать увиденное и вместо этого сосредоточиться на собственных поисках. Здесь важно найти свой голос и оставаться искренним.
Есть актуальные тренды, такие как экология, гендерные вопросы и тому подобное. Но, если это не ваша тема, если она вас не волнует, не стоит пытаться включать ее в свое творчество искусственно – зритель почувствует фальшь. Что касается узнаваемости, это отличный показатель. Если, увидев одну вашу работу, я через месяц вижу другую и понимаю, что у них один автор, это здорово – значит, у вас есть свой стиль.
Когда вы начали заниматься искусством и почему вы выбрали именно эту сферу?
Я начал заниматься искусством в 20 или 21 год, когда устроился на стажировку в аукционный дом Phillips. Мне нравится смотреть на искусство, общаться с людьми, находить в произведениях новые смыслы. Помню, как в пандемию, когда все только начало открываться, я пришел в Пушкинский музей на выставку Томаса Гейнсборо, XVII век. Хотя это не совсем мой стиль, работы произвели на меня такое впечатление, что я почувствовал себя намного лучше. Это и есть сила искусства: оно может менять наши жизни.
Кроме того, мне интересно продюсировать художников, несмотря на сложности с ресурсами и нестабильностью в мире. Искусство – это не только творчество, но и возможность постоянно узнавать что-то новое, общаться с интересными людьми, будь то кураторы, коллекционеры или сами художники. Всех их объединяет любовь к искусству.
Сколько времени занял ваш путь к тому, чтобы стать признанным экспертом?
Это сложный вопрос, потому что статус эксперта в российской арт-индустрии порой не требует особых усилий. Я могу назвать себя экспертом только благодаря опыту. У меня нет искусствоведческого образования, но есть насмотренность, я люблю общаться и делиться своими наблюдениями. Именно поэтому меня приглашают на лекции и мероприятия, где я рассказываю, как у меня что-то получилось или не получилось.
Я работаю в искусстве уже 15 лет. На этом пути важную роль сыграл мой опыт в Phillips, где я работал под руководством Светланы Марич. Это редкий случай для России – наблюдать, как покупается и коллекционируется высококлассное зарубежное искусство.
Возникало у вас желание бросить искусство и заняться чем-то другим?
Несколько раз. Сейчас, например, из-за переработки я переживаю легкий кризис и начинаю сомневаться, зачем всем этим занимаюсь. Самый адский кризис случился, когда я увидел обложку журнала с работой Олафура Элиассона – каким-то зеркальным или стеклянным объектом. У меня вдруг промелькнула мысль: «И что это? Зачем людям смотреть на висящее в воздухе зеркало? Чем я вообще занимаюсь?» Такие кризисы со временем проходят, и сейчас я чувствую, что нашел свое место.