Я тоже участвовал в подобной открытой выставке. Она называлась Open Call Exhibition и проходила в галерее New Sincerity («Новая искренность», ныне закрыта). Участие было бесплатным, любой желающий мог принести свою работу. Главное условие: успеть принести картину (одну на участника), пока там есть место. Так как я работал и не мог приехать к открытию сам, на помощь мне пришел знакомый музыкант, инди-рэпер Костя Карп. Я подумал, что это ситуация с желанием занять как можно больше места и как можно скорее абсурдная – и захотелось ее еще сильнее утрировать. Поэтому я отправил не один, а два больших пустых белых холста – один от своего имени, а второй от имени Константина (чтобы обойти правило «один человек – одна картина»).
Оба холста в итоге приняли. Мне хотелось высмеять желание растолкать всех локтями, опередить и занять побольше места (терпеть такое не могу). Но еще до открытия выставки мне стало понятно, что жест как-то теряется и не считывается, потому что монтаж производился на усмотрение организаторов и оба пустых белых холста были помещены в самый угол и загорожены до середины каким-то другим очень близко поставленным арт-объектом, представляющим собой нагромождение чемоданов, на которых проросла трава.
Мне стало скучно, и я подумал, что нужно что-то предпринять. Тогда мне пришла мысль отдать это завоеванное пóтом и кровью пространство кому-то другому. Я подумал, что прикольно было бы отдать его детям. Детским рисункам.
Мне всегда нравилось детское (еще незамутненное) искусство. Обожаю детские рисунки. Однажды я покупал детский рисунок на «Авито». Вышел папа ребенка и спросил, пристально глядя мне прямо в глаза: «Скажите честно, вы ведь покупаете рисуноктолько из-за рамки ?» Рисунок был в простой деревянной рамке, ничего особенного. Я был так шокирован, что не помню своей реакции. По-моему, я просто промолчал, отдал деньги, забрал рисунок и ушел. Отсюда растут ноги у слова «горечь» в моем artist statement. Мне бесконечно горько за всех детей, в которых не верят. Наверное, еще и потому, что я сам ощущаю себя в некотором смысле одним из таких детей.
Так вот, я стал судорожно искать детские рисунки, чтобы прикрепить их к белым холстам. Их требовалось довольно много. Я стал спрашивать у соседей в чате, но через них удалось найти совсем мало рисунков. Тогда я стал писать вообще везде (на страничке ВКонтакте, в инстаграме и пр.). В общем, это была целая молниеносная операция по поиску детских рисунков в кратчайшие сроки. ВКонтакте откликнулся Костя Карп и сказал, что он знает какую-то преподавательницу, которая учит детей рисованию. Наверняка у нее есть рисунки, он спросит (это была О. – так мы, собственно, и познакомились позже, но об этом, возможно, я напишу подробнее потом в своем любовном романе). Он поехал к ней и забрал кучу рисунков. Теперь их было достаточно. Потом мы встретились, Костя передал мне рисунки, и я был теперь во всеоружии.
Мы договорились с Евой Рондо (куратором и основательницей галереи), что я приеду и привешу рисунки к холстам прямо на открытии. Получился такой опенкол в опенколе. Одна из соседок сказала мне, что ее дочка с подружкой привезут свои рисунки к открытию. В день выставки я пришел к галерее, увидел их и попросил мне помочь привесить рисунки других детей к холстам. Они согласились (за что им большое спасибо!).