Сегодня в сторис у Александра Гордеева я увидел рассуждения о том, что можно творить двумя путями – из боли (from pain ) и из радости (from joy ). Рассуждения были на английском, а мой английский не настолько хорош, и в целом я уловил лишь общий посыл: Александр хочет перейти от первого ко второму и не хочет добавлять больше первого в мир.
Я стал мысленно крутить это в голове и, возможно, заочно спорить. Только на днях я думал о том, что легковесное искусство мне все же не слишком близко. Искусство без налета трагичности кажется мне не вполне жизненным. Примером тут могу назвать творческое объединение «Наша утопия» во главе с Вовой Перкиным. Его работы и работы художников-друзей его круга ассоциируются у меня с безудержным весельем. Но и чернуха тоже представляется чрезмерной (здесь на ум приходит что-то в духе Зджислава Бекшиньского). Мне же нравится переключение эмоций (веселье, грусть, радость, тоска), когда в творчестве есть и то, и то. Я стараюсь (мне хочется надеяться) отражать в своих работах оба полюса. Мой любимый жанр, который я обожаю с детства – трагикомедия.
В начале своей творческой карьеры (назовем это так, хотя по сути она так и не началась до сих пор) я использовал искусство скорее как арт-терапию. Все самые мрачные мысли – темы самоубийства, смерти, жизненного тупика, быстротечности жизни, неуверенности, бесперспективности – я превращал в рисунки. Это были крайне депрессивные рисунки, и они тем не менее находили у людей отклик. И, по-моему, ни один человек не написал мне: «Слушай, мне от твоих рисунков стало только хуже. В мире так много боли, зачем ты добавляешь сюда еще свою?» Я думаю, что когда боль выражена, когда ей уделено внимание, она начинает трансформироваться и уходить, переплавляясь во что-то другое.
Мне нравится думать, что я двигаюсь по алхимическому пути (но тут, конечно, справедливо вызову у вас смех такой запредельной наглостью).
Алхимики называли производство философского камня Великим деланием – Opus Magnum. Этот процесс состоял из трех стадий: разложения (нигредо), возрождения (альбедо) и окончательного совершенства (рубедо). Думаю, я сейчас где-то в стадии альбедо: тот первоначальный внутренний мрак я уже покинул, хотя его отголоски, думаю, будут со мной всегда.
Смешно (и грустно), что маркетологи тоже сейчас активно используют слово «боли»: «закрыть боли покупателя», «закрыть боли клиента». Звучит тошнотворно, как по мне. В мире, действительно вопиющем от боли, маркетологи продолжают искать фиктивные «боли» клиентов, раздувать их и предлагать свое решение.
В детстве я хотел стать волшебным лекарем. На одном из каких-то идиотских интернет-форумов (любил зависать там во времена их расцвета) у меня был никнейм «Добрый волшебник». Мне хотелось прикладывать руки к людям и чтобы они от этого излечивались. Тупость какая-то…
Дочка сказала, что у нее болит палец, что она ударилась им об шкаф. Я замотал ей палец бинтом (не особенно аккуратно – есть, конечно, области в жизни, где аккуратность бы мне пригодилась). Я видел, что с ее пальцем все в порядке. И после того, как я замотал палец, всего через пару минут она сказала: «Да, спасибо, теперь все прошло, можно снимать бинт». И я снял бинт.