Получается, вы окончили художественную школу?
Да, но это было мое единственное профильное образование. Потом я занимался с художниками, но бессистемно и недолго. Какая-то польза от этого была, особенно в технических знаниях, но их редко удавалось применить на улице. Например, в граффити другой масштаб – формат 2 на 5 метров вместо стандартного А2. Кстати, профессор Суриковки Михаил Аввакумов однажды предложил мне несколько занятий по уличному искусству, но тогда я отказался.
Я довольно рано начал проводить фестивали. Эта организаторская деятельность добавляла задора, уверенности, кинетической и потенциальной энергии. Заряжает, когда ты не только качественно рисуешь, но и можешь собрать других, помочь, поддержать, найти финансирование. А количество рано или поздно должно переходить в качество. Хотя именно этой фразой, а точнее ее перевертышем, я последние десять лет выношу вердикт дисциплинам уличного искусства, связанным с никнейм-стайлрайтингом, то есть с тиражированием имени художника или названия граффити-команды в своей визуальной манере. Наверняка вам где-нибудь на улице попадались красные наклеенные стикеры «Hello, my name is…». Высмеивая эту практику, я на таком же красном фоне делал надписи: «количество, долго искавшее и нашедшее способ, как в качество не переходить», или «держись за имя, как теленочек за вымя», или «нечего сказать, остается закорючку свою рисовать».
Тогда я уже имел контакты с галереями и выставочными площадками, но решил, что мой долг – работать с тем сообществом, которое меня воспитало. Я перекрывал (кроссил) чужие работы, перерисовывал, закрашивал их (бафил), издевался над ними. Это был мой способ взаимодействия.
Это такая внутрисистемная критика в некотором смысле?
Ну да, это совершенно внутрицеховая критика, где-то процентов на 80 адресованная самим участникам этого сообщества и процентов на 20 – внешнему зрителю, чтобы как-то объяснить посторонним, о чем это всё. Можно сказать, это еще и паразитирование: если бы не они, то с 2010 по 2012 год мне нечем было бы заниматься.
А бывали из-за этого какие-то конфликты?
Бывали, но без серьезных последствий. Возможно потому, что у меня была хорошая физическая форма и агрессивный задор или они просто терпели. Почему? Уличное искусство – очень обезьянническое, в нем существует иерархия, где важен срок, сколько ты им занимаешься. А я занимаюсь им очень долго и критиковал в основном ровесников или младших. Старшим товарищам почти не доставалось – в итоге они считали, что это просто мой загон.
А как появился ваш узнаваемый стиль цветных надписей?
Как-то, когда я еще курировал проект «Стена» на Винзаводе, один из участников передал мне остатки краски в разноцветных баллончиках. Но там везде оставалось по чуть-чуть: что-то сложное не выведешь. Так и зародился этот лоскутный стиль – разноцветные фрагменты и буквы. Сейчас он уже стал фирменным приемом, но иногда я пытаюсь от него отойти. Уж слишком он развеселый для нынешних времен. Но все равно к нему возвращаюсь – еще и потому, что это просто технически проще. Когда рука непрерывно пишет десять слов, она устает и начинает немного дрожать. А когда каждый раз меняешь баллончик или маркер, то рука не успевает устать, и буквы остаются такими же звонкими и изящными.