Может, это какая-то наивность и глупость, но я работаю с темой свободы и честности. Твоя обязанность – говорить максимально честно. Чем честнее, тем лучше. Зритель всегда это чувствует. Если с ним разговаривают как с долбоебом, он это не смотрит и не покупает. Поэтому важно говорить начистоту.
Я в этом плане не чувствую особенной свободы. Я много где себя бью по рукам. Например, я хотел бы чаще показывать свое лицо, делать больше разговорных роликов. Но для меня это сложно, потому что мне не очень нравится то, что я вижу, я это не принимаю. Поэтому я больше рисую и пишу.
За последние полгода я пересмотрел все ролики с Норштейном, которые смог найти. Теперь мой любимый стендап-комик – Юрий Норштейн. Когда смотришь на него и слушаешь, то понимаешь, что между тем, как он выглядит, что он говорит, и тем, что он делает, почти нет зазора. Там нет фильтров, видно, что он просто очень хороший человек, и эта доброта – его продолжение. Поэтому его фильмы производят такой эффект.
Последний вопрос. Можешь ли дать какой-то совет?
Я бы просто пожелал тебе удачи. Советы – дело сомнительное. Мне кажется, что в искусстве и жизни очень много случайностей, которые невозможно предугадать. У меня всегда один совет: работать, много работать. Но сейчас я бы не стал этот совет тебе давать.
Почему?
Потому что все несколько сложнее. Иногда бывает период, когда тебе нужно много работать, а иногда – когда нужно не работать, и это тоже очень важно. Есть люди, которых сложно заставить что-то делать. Они реактивные: толкнул, прошел два шага и остановился. А есть люди, которые, наоборот, очень много работают. Но в какой-то момент они тоже должны взять паузу и просто посмотреть вокруг.
Наверное, я бы так сказал: надо думать, а потом работать.
* * *
После того как интервью закончилось и я уже выключил диктофон, мы еще немного поболтали. Алексей рассказал историю, как на мультипликационном фестивале «Бессонница» перед показом его фильма «Крот» началось какое-то оживление, шушуканье: мол, сейчас будут показывать «Крота», идем-идем, скорее. По его словам, там собралось порядка 600 человек (показ проходил в поле под открытым небом). Но в итоге фильм не получил ни одного приза, даже утешительного или специального. Потом люди писали в комментариях: «Почему „Крота“ обошли стороной?»
И тут я вспомнил, что забыл задать вопрос про успех: что такое успех? Мы стали обсуждать этот вопрос. Точные формулировки я не запомнил, но Алексей говорил о том самом оживлении на фестивале, о моменте, когда твоя работа находит отклик. Это чувство, что то, что ты делаешь, не зря, он и назвал, по-моему, ощущением успеха.
Сейчас, придя домой и набирая эти строки, я понимаю, что это вновь самый животрепещущий для меня вопрос: зачем? Зачем я что-то делаю, зачем я хочу стать знаменитым (и хочу ли)? Возможно, нужно взять паузу, чтобы с этим разобраться.
Алексей попросил показать мои работы. Я открыл свою ленту в инстаграме, Алексей стал смотреть, а я иногда комментировал. Например, рассказал, что я затеял серию работ (1000 пейзажей), потому что у художника вроде как должна быть серия работ (зачем?). Потом пробовал делать большие картины, потому что это модно и востребовано (ЗАЧЕМ?). Потом еще что-то в этом духе.