– Нам нужно торопиться, – улыбнулась она. – Садись-ка.
Влад снова находился в своем кошмаре. Поля, ее кресло, печка, да и весь дом исчезли – все это проглотила знакомая карманная тьма. Уже позабытое чувство абсолютного одиночества накрыло, спугнув затихшее сердце. В груди пекло, и по венам вместе с жаром неслась паника. Молодой человек метался, широко размахивая руками, силясь отыскать границы своей тюрьмы, однако жадные ладони не встречали ни единого препятствия. Он не смог бы сказать, как долго бежал в этом не-месте, в не-бытии, потому что вместе с пространством мрак пожрал и время, и память, и усталость. В отчаянии Влад принялся щипать себя, надеясь проснуться, но щипки не причиняли боли. Тогда замахнувшись, изо всей силы ударил по собственной щеке – голова дернулась, но чувства не вернулись. Он продолжал колотить, уже не контролируя силу ударов – ни-че-го. Его словно обкололи лидокаином. Наконец, впился зубами в собственную руку. В пересохшем рту сделалось мокро – ну хоть так, а по подбородку побежала резвая струйка. Он машинально стер здоровой рукой кровь, намереваясь продолжить, как взгляд привлекло нечто. Свечение. Прямо у его ног вились яркие ленты, образовывая широкое кольцо с внутренними завихрениями. Эта форма тоже напомнила что-то, однако определить ее Влад не сумел – память его поблекла, выцвела, словно рисунок на жарком солнце. Все, что оставалось, – опереться на инстинкт, на эту вечную тягу человека к свету, что выводила путников к окнам деревень (или наоборот – к голодной топи болотных огней). Не раздумывая дальше, Влад шагнул в лунные кольца.
Он снова находился в избе, полусидел на дощатом полу, а вокруг были разложены осиновые ветки. Рисунок их слегка отличался от заученной заранее композиции, зато полностью совпадал со световым отпечатком из его недавнего сна или видения. Это насторожило, однако Влад все еще был слишком слаб, чтобы испытывать настоящую тревогу. Рядом виднелась фигурка домового, сейчас он признал ее – игрушечное личико со сколами было вымазано красным. Поискав глазами Полину, нашел – распростертую за пределами круга. Футболка на девушке задралась, ноги казались чересчур белыми, как будто она замерзала. Поля лежала в неловкой, беззащитной позе, словно тот, кто ее принес сюда, равнодушно свалил на пол, не заботясь ни об удобстве, ни о приличиях.
– Поля, – позвал Влад, стараясь дотянуться до тела жены. Девушка не отвечала, зато в противоположной стороне послышался легкий шорох, скреб, а затем незнакомый голос спросил:
– Ты пришел предложить мне что-то?
Влад с трудом отвел глаза от Полины и повернул голову, взгляд уперся в расписную печь. Мимоходом молодой человек отметил, что узоры, которые Поля когда-то нанесла на печные бока, теперь смотрятся совсем по-иному – завитушки и листья поблекли, а голые стебли сложились в буквы незнакомого, но явного алфавита или какой-то системы символов.
– Да, – для самого себя Влад звучал хрипло, как чужой.
– Что же?
Говоривший и впрямь находился за печью. Молодой человек пригляделся и невольно задержал дыхание – на белоснежную поверхность трубы легли черные длинные пальцы. Причем выглядели не плотно, а подобно струям черного дыма, на концах которых закручивались завитки когтей. Влад вспомнил царапины на запястье Лиды – ее ранило именно это существо.