«Дельце» с перегоном автомобилей из Владивостока присоветовал знакомый, племянник материной подруги – Эдик. Для Георгия, конечно, теперь целый Эдуард. Эдик был откормлен, хорошо одет: импортный пиджак, шелковый галстук с косыми линиями, и кривая ухмылка – наверное, чтобы золотой зуб с левой стороны было видать лучше. Говорил важно и веско, Савельев тоже старался держаться наравне, хотя ни импортного галстука, ни золотых коронок у него не водилось. Предлагаемое дельце было на раз плюнуть: съездить во Владик, закупить там выгодно подержанную иномарку, а потом перегнать в один из центров – Питер или Москву. В последнюю даже лучше – там машину можно было продать с большим наваром.
– А товар-то… качественный? – спрашивал Георгий, стараясь звучать солидно (он, если честно, неважно разбирался в автомобилях, тем более в заграничных).
– Качественный, не боись, – сверкал драгоценным зубом Эдуард, а потом добавлял слегка презрительно. – Ну нет, так-то лохам всегда могут дрянь втюхать, но ты ж не лох.
Савельев важно кивал – нет, не лох, конечно. А внутри боялся, что заносчивый Эдик поменяет о нем мнение и запишет в категорию неудачников.
Договорились так: Эдуард, по старой дружбе, одалживает Гоше нужную сумму, тот добирается до Владивостока, а оттуда уже перегоняет автомобиль. Легче легкого. Георгий так и сделал. Приехал «на точку», выбирал долго, обстоятельно. В итоге, понравилась «глазастая хондочка», как ее называл сам торговец. Мужчина в модной кепке с шитыми иностранными буквами нахваливал и правда красивый автомобиль, уверяя, что в Москве такие уходят за баснословные деньги – да еще и новенький, трехлетний. Георгий подумал-подумал и согласился. Плюс, как утверждал продавец, точно такая же машина есть у Джеки Чана. Беспроигрышный ведь вариант.
Ага, беспроигрышный. Джекичановский автомобиль даже до столицы не доехал. Механик, которому Эдик показал покупку, сообщил, что машина – распил. Из отдельных запчастей, значит. Выяснилось, что всякие ушлые умники снимали с битых автомобилей детали, перевозили через границу за бесценок, а потом «собирали» в готовую машину. Только собранная она ничего особо не стоила. С распила не то что навара было не дождаться, а даже отбить одолженную сумму не выходило.
– Ну, – холодно подытожил Эдуард, – не твое это видно. Бывает. Долг вернешь через две недели.
– Да как же я, – задохнулся Савельев, – да с чего ж…
– А ты подумай, – с нажимом посоветовал собеседник, от былого дружелюбия не осталась и следа. – Я-то человек тоже подневольный, это не совсем мои деньги.
Георгий удивленно посмотрел на Эдика – золотой зуб засверкал уже не сыто, а хищно.
– Да-да, – отвечал знакомец, – я за тебя перед серьезными людьми поручился. А у них все просто: жизнь – копейка. И не только твоя, а и матери твоей. Да и жены…
Савельев стоял ни жив, ни мертв. Неужели Эдик – умница-сын тети Светы, которого Гоша знал с детства, с которым играл в лапту и казаки-разбойники, на полном серьезе ему угрожает?
– Ольга твоя красивая, – как бы между прочим продолжал Эдуард, – а красивым женщинам к нехорошим людям лучше не попадать. Намается…